Вниз по реке - Джон Харт

В любой момент были готовы появиться слезы, и рука Грейс поспешно метнулась к глазам, прежде чем те успели скатиться по лицу.

– Ну ладно, пошли, – сказал я. – Давай отвезу тебя домой.

– Я не хочу домой, – сказала она. – Мне нужно делать что-то. Что угодно.

– Тебе нельзя тут оставаться. – Она подняла лицо, и я увидел просто-таки воплощение безнадежного горя. – Тут ты все равно ничего не сделаешь.

Я отвез ее обратно в дом Долфа. Все это время Грейс держалась так, как будто где-то в самой ее глубине застрял здоровенный кусок льда. То и дело содрогалась всем телом. Раз я попытался было заговорить, но она меня сразу заткнула:

– Просто отстань, Адам! Ты все равно ничего не сможешь исправить.

Практически те же самые слова, которые я сказал Долфу после того, как мой отец пригрозил убить меня.

Грейс позволила мне проводить ее в дом и усадить на край кровати. Пакет, который она принесла с собой, свалился на пол, руки столь же бессильно упали на кровать ладонями вверх. Я включил лампу и присел рядом. Ее загар поблек, веки тяжело набрякли. Стежки хирургических швов на сухих инертных губах выглядели особенно жутко.

– Может, водички принести? – спросил я.

Она помотала головой, и я заметил, что часть волос у нее подернулась сединой – длинные пряди ярко отсвечивали в свете лампы, словно тонкие стальные проволочки. Я обнял ее за плечи и поцеловал в макушку.

– Я наорала на твоего отца, – тихо произнесла Грейс. – Он пришел в больницу и все рассказал. Хотел остаться со мной, когда выложил все новости. Сказал, что мне нельзя уходить из больницы, что он не разрешает. Я наговорила ему довольно жутких вещей.

– Все нормально, – сказал я. – Он все понимает.

– Ну как мне теперь? – воскликнула она.

Я покачал головой.

– Я не знаю, почему он это делает, Грейс. А вот что действительно знаю, так это что тебе нужно прилечь.

Она поднялась на ноги.

– Лежа я ничего полезного не сделаю. Должно же быть что-то, что можно сделать!

Грейс три раза быстро прошлась туда-сюда, а потом остановилась и неподвижно застыла.

– Ничего-то я не могу сделать! – с совершенно убитым видом произнесла она.

Я ухватил ее за руку, притянул обратно к кровати.

– Тебе не приходит в голову, кто еще мог желать смерти Дэнни Фэйту? Вообще кто угодно. А я это проверю.

Когда Грейс подняла голову, глаза ее были полны невыразимой муки.

– Ничего-то ты не понимаешь, – произнесла она.

– Чего не понимаю?

Ее руки сжались на моих, и глаза опять обрели зеркальную яркость.

– По-моему, это как раз он-то и убил.

– Что?!

Она резко встала и, крепко ставя ногу, прошла в дальний угол комнаты.

– Не стоило мне этого говорить. Забудь. Сама не соображаю, что несу.

– Грейс, уж мне-то ты можешь доверять! Что вообще происходит?

Когда она повернулась, в линии ее рта проглянула безжалостная твердость.

– Я больше не знаю тебя, Адам. Не знаю, могу тебе доверять или нет.

Я встал, открыл было рот, но Грейс обогнала мои слова:

– Ты влюблен в копа.

– Это не…

– Не отрицай этого!

– Да не собираюсь я это отрицать! Я хочу сказать, что это не имеет никакого значения. Я никогда не поставлю Долфа под угрозу. – Грейс попятилась в угол комнаты. Ее плечи вздернулись вверх, словно чтобы прикрыть уязвимую шею. Кулаки сжались. – Я тебе не враг, Грейс. И не враг Долфу. Мне нужно знать, что происходит. Я могу помочь.

– Я не могу тебе сказать.

Я шагнул к ней.

– Не подходи! – выкрикнула Грейс, и я увидел, насколько она близка к срыву. – Мне нужно самой во всем разобраться. Мне нужно подумать.

– Ладно. Просто успокойся. Давай обо всем этом поговорим.

Она опустила руки, и плечи пошли вниз тоже. Ее на глазах наполняла решимость.

– Тебе надо уходить, – сказала она.

– Грейс…

– Убирайся, Адам.

– Мы еще не закончили.

– Убирайся!

Я двинулся к двери, но остановился, опершись рукой о косяк.

– Подумай как следует, Грейс. Это ведь я, и я тоже люблю Долфа.

– Ты ничем не можешь мне помочь, Адам. И ничем не можешь помочь Долфу.

Мне не хотелось уходить. Многое по-прежнему оставалось недосказанным. Но она захлопнула дверь у меня перед носом, оставив меня таращиться на тонкий слой облупленной синей краски. Мне захотелось выломать эту дверь. Мне хотелось буквально втряхнуть здравый смысл в испуганную женщину, которая, похоже, уже окончательно не соображала, что к чему. Но Грейс была как эта краска – настолько местами истончилась, что из-под нее просвечивало голое дерево. Я провел ладонью по двери сверху вниз, и хрупкие синие чешуйки посыпались на пол. Я сдул остатки с пальцев.

Все двигалось так, как я даже отдаленно не мог себе представить. Все изменилось, люди тоже; и мой отец был прав в одном.

Пять лет – довольно долгий срок, и ничегошеньки-то я не понимал.

* * *

Я позвонил Робин. Она была на месте какого-то домашнего скандала и сказала мне, что долго разговаривать не может. На заднем плане я слышал, как женский голос сыплет оскорблениями, а мужской лишь повторяет: «Заткнись!» – снова и снова.

– Ты слышала про Долфа? – спросил я.

– Слышала. Мне очень жаль, Адам. Заключенных не помещают под такой надзор без какой-то веской причины. Не знаю, что и сказать.

В голове у меня промелькнули слова Грэнтэма: «Я не хочу, чтобы он покончил с собой, прежде чем я доберусь до сути всего этого».

Он должен был ошибаться.

Насчет всего.

– Все нормально. Я не поэтому звоню. Я тут натолкнулся на Грэнтэма. Он собирается просить твое начальство отстранить тебя. Подумал, что тебе следует знать.

– Он уже попросил. Мой босс сказал ему: а вот выкуси.

– Это хорошо.

– Ну что ж, твоя наводка насчет склада оказалась крепкой. Вчера вечером там провели рейд и изъяли более чем на триста тысяч долларов кристаллического мета. Похоже, Зебьюлон Фэйт оказался более крупным игроком, чем мы думали. А до кучи нашли еще несколько коробок лекарства от простуды, которые, как они думают, были похищены из распределительного склада возле аэропорта в Шарлотте.

– Лекарства от простуды?

– Угу. Его ингредиенты используются при изготовлении мета. Долго рассказывать. Послушай, есть еще одна вещь, которую тебе надо знать…