Кабул – Кавказ - Виталий Леонидович Волков

– А шо в ний копаться, один скелет да кости. Да протектора ище ни стянули.

– В ней нищие ночуют. Я им хлеб ношу, – сообщила первая из женщин. – Вчера тоже ютились. И сегодня придут, куда денутся. Ручные. Ночью-то холодает, поди.

– Не нравится мне эта тачка. Если и хотят хлопнуть, то оттуда. Иначе давно бы уже гранатой угостили или очередью бы прошлись по халупе вашей глиняной. Чего им комендантской-то тишины дожидаться?

– Умный, а? Ныщие динамыт таскал, а мы не заметил, а? – не унимался Артур.

– Мальчики, вы военные, да? – Сердобольная женщина перебила явно уронившего авторитет кавказца.

– Геологи мы, тетя. Только в армии не в стройбате служили. Ну, чего, Раф, глянем в багажник тихонечко? Если будильник, то гады его, как пить дать, на семь завели.

– Геройствовать не будем. Думать будем. На семь – верное дело. А если там еще и проводок на замке?

– Может, там еще и зеленые береты в засаде шашлык жуют, нас дожидаются? С оптикой. Не усложняй, Раф, и так сложно…

– А там замочка нема, крышка трохи прикрыта, а так порожняя. Або багажная, або на капоти.

– Давай, Шариф, глянем, а то нет покоя душе молодецкой. Был бы большой заряд, она б на попу присела. Нет, эти попугать только, пару гранат положат, и хватит. У них каждый патрон – ценность. Глянем – и царандоев будем ждать.

Шариф кивнул и змеей прошуршал по земле. В этот момент на пустырь влетел грузовик, заскрежетал тормозными колодками у входа. Резко запахло соляркой. Раф едва откатился в сторону, уходя от слепящего света фар. Он распознал Алексеича, выскочившего из присевшей на передние колеса машины упругим теннисным мячиком. С усиками.

«Черт на курице несется!» – подумал Кошкин.

Подмога подоспела кстати. Теперь на длинном тросе они в момент оттащат подозрительную «Волгу» от дома, а там пусть рвется себе на здоровье. Только хохлу горе, колеса, видно, решил напоследок свинтить…

Вася подполз, накинул петлю троса на крюк, Тарасов поддал газу, и тачка со скрипом, упираясь, как ишак, потащилась на поводе.

– Еще не поленился умник на ручник поставить! Чудень! – выругался Шариф по адресу неведомого ему владельца машины, и тут из-за сарая, что ютился метрах в ста от дома, хлопнули выстрелы.

Пули звякнули по обшивке кабины, смачно ударили в стену над дверью, с сухим стуком прошили деревянный кузов. Вася рванулся вперед, к колесам, затем перекатом в сторону. Стреляли, видно, наудачу, вслепую, разглядывая дом из ограничивающего обзор убежища, так что отследить приближающуюся по земле цель не могли. Шариф бесшумно побежал, огибая сарай с другой стороны, Тарасов развернул машину во фронт и запустил в нападавших неморгающим дальним светом. Те затаились. Колено мерзко потягивало, но Кошкин добрался до стены даже быстрее Шарифа, взявшего очень уж широкую дугу. Вася поднял камень и закинул его в крохотное окошко сарая. Обождал немного, с силой швырнул другой камень через крышу. Тишина.

– Ушли, что ли? – Шариф морщился, чувствуя себя неуютно в окатившем его свете фар. – Алексеич, уберите вы прожекторы!

Ни Курков, ни Тарасов его шепота не услышали. И тут Кошкин увидел, как выполз из окошка черной гадюкой ружейный ствол и двинулся на поиски Шарифа. На звук. Вася что было силы дернул гадюку наружу, но, ощутив не менее мощное сопротивление, тут же двинул ее с той же силой назад, словно кочегар, забрасывающий лопатой в топку уголь. Ружье чмокнуло прикладом во что-то твердое, неподатливое. За стеной коротко всхлипнули. Снова рванув ружье на себя, Кошкин едва не упал, поскольку таинственный стрелок уже выпустил его из рук…

Осторожно вернулись в дом, прикрывая спину живым щитом. Шариф ловко связал афганца армейским ремнем, пропущенным вдвое через пряжку, – хитер он был на такие штуки. Пленный был в контузии, приклад разнес ему переносицу, и он тащился за Васей, как собака в ошейнике. Раф нес допотопный манлихер.

– Эй, Артур Грозный, вот тебе трофей, сторожи курятник. И пленника. Скоро милиция подъедет. А про нас рассказывать не надо. Совсем не надо. Ты его поймал, и все дела. Когда света жалеть не будете, мы вас еще навестим. В гости, на чай приедем.

Вася браво запрыгнул в машину, на миг позабыв про колено.

Авто крепко тряхнуло, и эта встряска вывела Кошкина из его дум. Последние дни он много разного представлял себе – то во сне, а то и грезя наяву. И Амина уже спасал, и с зелеными беретами в рукопашке сходился крепко. А самое интересное и щемящее в его последних грезах было то, что виделось все это действо Васе не само по себе, а ласковыми к нему, восхищенными им женскими глазами. Ну, к примеру, той, томной, с голосом густой пчелы.

– Раф, у тебя такое было, что ты не из себя что-то видишь, а как бы из другого человека? Его глазами наблюдаешь за собой? Женщины, к примеру. Женщины, которой сам никогда не видал, только голос слышал.

– Жениться вам пора, барин. – Шариф, несмотря на тряску, старательно выстругивал ножиком бог весть где подобранную щепочку, обретавшую в его руках все большее сходство с чьей-то знакомой человечьей фигурой.

– Ну правда, Раф, было или не было?

– А мы все – одна душа. Днем цепляемся за тело, чтобы не заблудиться во Вселенной. А ночью путешествуем, друг к дружке в тела заходим. Ты, видать, резвый еще, племенной, дух мужицкий из тебя наружу рвется, вот в женщин и лазаешь. А я больше по дереву. К вечности.

Вася обиделся. Каждый раз, говоря с Шарифом на отвлеченные темы, он ощущал себя не то что глупее какой-то средней, известной товарищу меры, а словно он, крохотный, лежал распластанный меж двух прямоугольных стеклышек, в то время как Шариф взирал на него сверху в черный глазок микроскопа, взятого из коробки с надписью «Юный химик».

– Если ты такой весь из себя вечный, чего же в «Зенит» поперся? Шел бы краснодеревщиком!

– Ты вот баб любишь, да? А гинекологом не стал, – парировал Раф и добавил серьезно: – Слабость человеческая привела. Сам знаешь, сидит внутри этот бес и толкает тебя на разные безрассудства.

– Не знаю. Я родине служить шел.

– Прямо как Мухтар-собака. Служить. Ну и служил бы ей там, строил бы БАМ, воров ловил бы, коли у тебя такая тяга к оружию. А здесь-то чего забыл?

– А родина послала. Вот мы сейчас наших строителей от басмачей и защищали.

– Защищали? Ну, теперь я знаю, как защищают, – издевательски усмехнулся