Странная месть - Эшли Уивер

Затем я шагнула в еще одну лужу, и в туфлю попал камешек. Я выудила его, отбросила в сторону.

– Может, понести тебя на руках, дорогая? – предложил Майло.

Предложение соблазнительное, но с какой такой стати он должен тащить меня по дороге, перекинув через плечо, точно мешок с зерном? Ведь не он виноват в том, что машина слетела с дороги. Я подумала о водителе той машины. Ведь он наверняка видел, как мы слетели в канаву. Обычное человеческое сострадание должно было бы подсказать, что надо вернуться и помочь нам.

– Интересно, кто сидел за рулем того автомобиля, – сказала я.

– Хороший вопрос. Мне тоже любопытно было бы знать, кому это мы помешали.

– Но дорога была мокрая, и кругом темно.

– Ты права, любовь моя, но это вовсе не причина сталкивать нашу машину.

Я остановилась и взглянула на него:

– Ты это о чем? Хочешь сказать, он задел нас намеренно?

Майло улыбнулся:

– Именно это я и хотел сказать.

– Уверен?

– Совершенно уверен.

– Но это просто ужасно!

– Да уж, не слишком симпатично получилось, – согласился он со мной.

Застыв в шоке, я не сводила с него глаз. Он взял меня за руку и потянул за собой:

– Идем, дорогая. Можешь позже любоваться мной сколько угодно, но только когда мы окажемся под крышей.

Я ускорила шаг, стараясь не отставать от него.

– Но кто бы это мог быть?

– Полагаю, что один из обитателей Лайонсгейта.

– Да. Но как…

– Наверняка есть и другие дороги, ведущие в деревню из имения Лайонсов. Должно быть, кто-то подслушал твой разговор с Лаурель и решил остановить нас.

Да, вполне возможно. Наверное, она в спешке сняла трубку телефона, что находился в холле, и там ее любой мог услышать.

И если так, то неужели этот человек выскользнул затем из дома и сел в машину с единственной целью – столкнуть нас в канаву?

– Но это просто ужасно! – воскликнула я.

– Можешь рассказать им всем, как это было ужасно, если мы попадем в дом.

Да, но кто бы это мог быть? Самый подходящий кандидат – мистер Коллинз. Возможно, именно он слышал, что я говорила Лаурель, и вышел из дома с целью заставить нас замолчать. Но он вряд ли был уверен, что его план сработает. Наверняка он видел, что наша машина не слетела с дороги в опасном месте и попытка покушения не удалась. В таком случае он прекрасно понимал, что мы укажем на него, как только вернемся домой.

А может, ему и вовсе все равно. Ведь никаких доказательств против него все равно не было. Мы могли изложить свою версию, но я была уверена: если Фрида покрывала его столько лет, то наверняка продолжит делать то же самое и теперь.

Если бы только мы нашли способ доказать все это. И когда я увидела небольшой просвет между деревьями, больше похожий на узкую тропинку, ведущую к Лайонсгейт, то меня вдруг осенило.

Я резко остановилась.

– Послушай, Майло, нам надо добраться до летнего домика. Вроде бы он отсюда недалеко.

– До летнего домика?

– Ну да. Реджи говорил мне, что Изабель любила там писать. И еще она хранила там снимки и вырезки из газет, повествующие о жизни той развеселой компании. Возможно, удастся отыскать какие-то улики…

– Но, Эймори, – нетерпеливо заметил Майло. – Не думаю, что сейчас самое подходящее время…

– Такая возможность представится всего раз, – возразила я. – К тому же от летнего домика гораздо ближе к большому дому. Да и дождь наконец перестанет, пока мы будем заниматься поисками.

К счастью, было слишком темно, и я не видела выражения лица Майло. Уверена – не слишком одобрительное.

– Что ж, хорошо, дорогая. Пошли туда, если хочешь.

Мы выбрались на узкую тропинку между деревьями, ноги скользили в грязи, в туфлях хлюпала холодная вода. Я от души надеялась, что домик находится где-то поблизости.

И вот мы дошли до конца тропинки между деревьями и оказались на лужайке. И, к своему облегчению, я узнала очертания летнего домика у озера. Черная вода в нем отливала холодом, и я содрогнулась – но это никак не было связано с ручейками дождя, стекающими на шею, за воротник.

– Хорошо, что я не пользуюсь спичками, – сказал Майло. И вытащил из кармана серебряную зажигалку. Щелкнул, вылетел язычок пламени – очень узкий и беззащитный в темноте. Я с трудом подавила зябкую дрожь.

– Может, в домике найдутся свечи, – пробормотала я.

Подойдя к большому каменному камину, я в тусклом свете зажигалки Майло увидела нечто лучшее, чем свечу, – на полке лежал фонарь. Майло включил его, помещение залил мягкий желтоватый свет. И я сразу почувствовала себя лучше.

Я оглядела обстановку в домике. Ожидала, что она окажется куда более мрачной или зловещей. Но нет, помещение выглядело заброшенным, много пыли, кругом паутина, на мебель накинуты белые чехлы.

– Платье промокло просто насквозь, – сказала я. Приподняла подол и принялась выжимать его, вода капала на деревянные половицы. Я уже почти решилась снять все мокрое и завернуться в чехлы для мебели. Зубы стучали от холода.

Майло снял пиджак и отбросил в сторону.

– Ну, теперь довольна? Это была твоя затея – приехать в Лайонсгейт вместо того, чтобы отлично провести каникулы в Италии. Теперь же мы застряли здесь, а ведь могли бы бегать голышом по комнатам красивой итальянской виллы.

Я приподняла бровь:

– Это и есть в твоем понимании отличный отдых?

– Не я один так думаю.

– Что ж, непременно удовлетворим все твои мечты и желания в следующий раз. Хотя больше всего на свете мне хочется сейчас сбросить с себя это противное мокрое платье. Пока мы не вернемся в дом.

– Жаль, что мистера Уинтерса здесь нет. Мог бы изобразить твою алебастровую кожу в свете фонаря.

Я бросила на него мрачный укоризненный взгляд и посмотрела в другой угол комнаты.

У окна стоял какой-то довольно громоздкий предмет мебели, покрытый чехлом. Как раз примерно таких размеров и очертаний бывают письменные столы. Я подошла к нему, сорвала чехол. Да, действительно письменный стол, солидное сооружение из дуба. Может, именно за ним сидела и писала Изабель. Я понимала – все самое ценное из него давным-давно забрали. Но ведь проверить не повредит.

Я подергала ручку дверцы, но она не поддавалась. Тогда я резко рванула ее на себя, и дверца открылась. Внутри лежала стопка бумаг. Я вытащила их.

– Интересно, просматривала ли полиция эти документы, – пробормотала я.

– Сомневаюсь. Ведь они сразу признали это несчастным случаем. И у них не было причин столь тщательно обыскивать все помещения.