Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

Они снова уставились на экран в крайнем смущении. Молча. И вдруг Нэнси вскрикнула и подскочила, опрокинув стул. Шализа завопила и прижалась к ней. А Пэм обняла их обеих.

Они словно застыли, вцепившись друг в друга. Затем медленно стали придвигаться к ноутбуку. Склоняясь все ниже. Так они и стояли, плечом к плечу, глаза прикованы к экрану. Вдруг Пэм словно током ударило, и она отпрянула, но вновь склонилась над экраном: как раз в этот момент одно из прочитанных писем Ларри превратилось в непрочитанное. Они задержали дыхание и прижались друг к другу еще теснее. И вот еще одно письмо вновь было выделено жирным шрифтом. И еще одно. И так до самого последнего. Одно за другим. Пока все письма вновь не перешли в разряд непрочитанных.

Волна ужаса накатила на Пэм – она словно видела реальное привидение. Адреналин сделал свое дело: подруги запрыгали, крича и обнимаясь. Пэм пока еще не понимала, прыгает она от ужаса или от радости. Наконец они остановились, вымотанные, но все еще не разжимающие объятий. И тогда-то Пэм осознала: то были слезы радости! Она плакала, потому что Хэнк был жив! Она его не убивала. Ее Хэнк все еще был жив. Жив!

Но у этого была и другая сторона. Хэнк бросил ее. Выкинул как ненужную вещь. Оставил одну и без гроша.

Она ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть, пока подруги утирали свои слезы.

– Чертов Ларри, – сказала Нэнси.

– Чертов Ларри? Чертов Андре! – сказала Шализа.

– И чертов Хэнк, – подхватила Пэм.

* * *

После двух порций виски и бокала вина (каждой!) три подруги так и остались в темной кухне Шализы, и только экран ноутбука кое-как рассеивал тьму.

– Я чувствую себя офигенно радостной, но и офигеть какой злой одновременно, – сказала Пэм. – Я вообще не понимаю, что чувствую. Словно с меня кожа вот-вот сползет. Вряд ли вообще хоть кто-то переживал такое! Я даже не понимаю, что должна чувствовать. Еще вино есть?

– У меня только два вопроса – почему и как, – сказала Нэнси. – Почему они это сделали?

Шализа осушила свой бокал.

– Хорошо. Давайте уж признаем, что слон таки в гостиной есть, и мы реально наняли киллера, чтобы их прикончить. Но если быть честными до конца, то и они с нами не были счастливы в браке. Ни один из них.

– А мы-то им что сделали? – Пэм вскочила со своего места. – Это они профукали наши деньги и пустили по ветру наши жизни. Это мы должны злиться, а не они. – И с этими словами она указала на себя, а затем и на Нэнси с Шализой.

Пока Пэм шла к холодильнику за новой бутылкой вина, у подруг было время обдумать эту мысль, и затем Шализа сказала:

– Для танго нужны двое, так что и в несчастливом браке участвуют двое. Если уж мы были несчастливы, им-то с чего быть счастливыми?

– А я вот о них и не думала вовсе, – призналась Нэнси.

Пэм поставила бутылку вина на стол и плюхнулась на диван.

– И я тоже не думала, – сказала она.

Нэнси вытащила пробку и наполнила бокал Шализы.

– Но почему они просто не ушли от нас? К чему весь этот цирк с инсценировкой смерти? Зачем им это, если страховки все равно нет? Они же могли просто с нами развестись.

Шализа подняла бокал.

– Ну, развод ведь требует усилий, а наши мужья не из тех, кто в принципе когда-то напрягался.

– Но они все же приложили массу усилий. – Пэм ткнула пальцем в ноутбук с имейлами Ларри и подала свой пустой бокал Нэнси. – А может, дело и не в нас? Может, это как-то связано со смертью Дэйва? Как думаете? – Она на секунду замерла. – Девочки!.. А Дэйв точно мертв? Кто-нибудь, кроме наших мужей, вообще видел его тело? – Пэм опустила бокал на стол с глухим звуком и посмотрела на подруг.

Какое-то мгновение они задумались, а затем Нэнси уверенно сказала:

– Конечно. Полиция видела. Марлен вернули его обручальное кольцо. Она была в похоронном бюро и видела Дэйва, когда его готовили к церемонии. Голову ей не показали, конечно – не хотели ее травмировать, – но они с дочерями держали Дэйва за руки. Она бы точно поняла, если б это была не его рука; она бы знала. Так что – да, Дэйв действительно мертв.

Нэнси наконец налила вина Пэм и поставила бутылку на середину стола.

– Кроме вопроса «почему», есть еще и «как»! Как они вообще смогли это провернуть?

– Они наверняка все распланировали, – сказала Шализа. – И наверняка боялись до чертиков, особенно в последние дни. Думали, смогут ли они все вместе это провернуть.

Пэм оторвала взгляд от стола.

– Вот почему они не хотели, чтобы мы были с ними на яхте тем вечером… Когда мы попрощались с Дэйвом. Они-то все спланировали, а тут нарисовались мы… Помните, какими напряженными они были? Едва дождались, пока мы сойдем на берег, чтобы снова выйти в море.

– Ларри всю неделю был как на иголках, – вспоминала Нэнси. – Как-то я проснулась ночью, а он сидел в спальне на кресле и смотрел на меня. Признаюсь, первое, что я подумала, – он собирается меня убить. Но это же Ларри… Так что я просто перевернулась на другой бок и снова уснула.

– Андре оставил мне пирожное, – сказала Шализа. – Когда я зашла на кухню после прогулки на яхте, на столешнице было пирожное, такое, знаете, «красный бархат». Он годами долдонил мне про здоровое питание, а тут – пирожное… Так что я просто выпала в осадок. Он точно мчался с работы домой, чтобы успеть срубить тот куст до прощания с Дэйвом. И тогда же, видно, оставил мне пирожное. Глазурь была такая красивая, темно-розовая… Словно лепестки пиона. А я люблю пионы. И «красный бархат» тоже люблю.

– Хэнк на той неделе стригся, кажется, три раза. А там и стричь-то было нечего… И шея была начисто выбрита. Но мне кажется, что каждый раз, когда мы виделись в те дни, от него пахло так, словно он только что вышел из салона.

Они снова помолчали.

Пэм поднялась и зажгла лампу над столом. Нэнси и Шализа зажмурились от ее яркого света.

– Гектор, – произнесла Пэм.

– Гектор. Черт, верно, – повторила Нэнси. – Они наняли долбаного Гектора, чтобы тот инсценировал их смерти.

– Погодите, – сказала Шализа, – мы заплатили Гектору за убийство наших мужей. А ты говоришь, что они его наняли инсценировать их смерти?

– Да, Гектор не промах – взял деньги дважды за одну работу, – ответила