Мент без ценника - Владимир Колычев

Большой шухер – тоже неплохо. Но куда важней было узнать, что не скурвилась оперская команда. Были подозрения на счет некоторых ребят, но в целом в этом плане все в порядке. За все время, что шли оперативно-розыскные мероприятия, не было утечек информации. Не было предательств, поэтому ни одна наводка не пришлась по пустому месту. Даже Гущин показал себя с лучшей стороны. Страшно ему было, но все-таки от работы он не отказывался…

– А если ты такой выносливый, Городовой, то я, пожалуй, соглашусь отдать тебя в ГУВД внештатным инструктором по рукопашному бою. Ты у нас большой специалист в этом вопросе, будешь нашему общему делу пользу приносить.

– Я, конечно, не против, товарищ подполковник. Но у меня нет лишнего времени на инструкторскую деятельность, – покачал головой Богдан. – Если только в ущерб общей работе. Но так, чтобы никаких ко мне претензий…

– Нет, товарищ подполковник, я бы не стал этого делать, – вступился за Городового Шумов. – Вы же видите, какая обстановка в городе. Осиное гнездо разворошили, как бы осы кусаться не начали. Может, потом, когда все уляжется… И то под вашу ответственность, потому что, если вдруг общая раскрываемость понизится, вы нас в этом упрекать станете…

– А кого я еще упрекать должен? Патрульно-постовую службу?

Петухов мог говорить все что угодно. Мог даже ненавидеть Богдана. Но выводить его из общей игры он опасался. Потому что лейтенант Городовой – пахарь, каких еще поискать. И работает много, и производительность у него на высоте. Не зря Шумов старался не ставить его в оперативные дежурства, лишь бы только он добывал трюфеля для отчетности. А тут внештатный инструктор по рукопашному бою… А это, помимо тренировок личного состава, еще и многодневные сборы в областном центре, в Москве…

– Я бы не стал отпускать Городового, – заключил Шумов.

– Я тоже много бы чего не делал на вашем месте, – уколол майора Петухов. – Почему вы не составили план оперативно-розыскных мероприятий? Вы должны были принести его мне на утверждение.

– Некогда было, товарищ подполковник. Поступила информация, мы сразу же среагировали…

– Это вчера. А в прошлый раз?

– Тоже так вышло…

– Смотри, как бы не вошло, прежде чем выйти… Впредь чтобы этого не было! На каждое мероприятие должен составляться план, я должен его утвердить… Развели здесь бардак!

Богдан снова усмехнулся про себя. Вдруг такой план появится, Петухов его утвердит, но окажется, что блатных кто-то предупредил, они убрались со своей малины, и операция закончилась пшиком. Интересно, что скажет Петухов, если его обвинить в утечке информации, а точнее говоря, в предательстве?.. Может, потому ничего такого и не происходило, что уголовный розыск не очень-то посвящал в свои планы начальника РОВД.

Возможно, Богдан был несправедлив к Петухову и зря подозревал его в крамоле. Но не мог он относиться к нему по-другому. Уж больно ненадежный человек его начальник.

– Так, все свободны… Городовой, задержись!

Богдан не стал садиться за приставной стол, а Петухов не настаивал.

– Что там у тебя с убийством Костылина? – глядя куда-то в сторону, спросил подполковник.

– У меня? – удивленно повел бровью Богдан. – Разве я этим делом занимаюсь?

– Занимаешься. Зачем ты Громова допрашивал?

– Надо было окончательно расставить точки над «i». Громов сказал, что не знает, кто убил Костылина. Я так понял, что Вяткин здесь ни при чем…

– Ты точно это понял? – с сомнением спросил Петухов.

– Полной уверенности, разумеется, нет. Но я не веду это дело. Вы же видите, чем мы все сейчас занимаемся. Столько материала по задержанным; пока во всем разберешься, пока все оформишь…

– Вот и занимайся… Да, и с Водяновым разберись. Надо узнать, куда делся Хромцов.

– Я узнавал. Воры Хромцова в погребе закрыли. Я был в том погребе, но Хромцов уже ушел…

– Почему я об этом ничего не знаю?

– Не успел отчитаться.

– Плохо, Городовой, плохо… Что делать будешь?

– В смысле?

– Как Хромцова искать собираешься?

– А я здесь при чем? В СИЗО свои опера, они упустили, они пусть ищут…

– Но ты же упустил Хромцова.

– Да нет. Просто информация поздно поступила.

– А в погреб нельзя было сразу заглянуть?

– Так в доме два погреба. Мы один обследовали – ничего. А про второй не подумали. Кто ж знал, что там еще один был… Виноват.

– Если виноват, исправляйся. Найти Хромцова надо. Докажи, что ты действительно хороший сыскарь.

– Надо так надо.

– Ты же видишь, он не простой парень. Он и убить мог, и сбежать… Может, и Сысоева тоже он убил, как ты думаешь?

– Хорошо, я поговорю с его женой. Вдруг она водит нас за нос, и у Хромцова на этот счет нет никакого алиби.

– Дело нужное. Поговори. Сам понимаешь, «глухарь» нам ни к чему… Давай работай.

Богдан был почти уверен в том, что этим делом Петухов занимается неспроста. Кто-то пытается через него держать руку на пульсе событий. За определенное вознаграждение, само собой.

Все бы ничего. Но именно эта тема заинтересовала и Гущина. Он пригласил Городового в столовую на обед; сказал, что угощает. Богдан согласился, но сказал, что за себя заплатит сам.

На самом деле на обед лейтенант собирался идти домой – надо было глянуть, как там поживает беглый арестант. Но отказывать Гущину нельзя. Как бы этот жук чего не заподозрил. В розыске он звезд с неба не хватал, но на всякие каверзы у него нюх особый.

Но только он завел речь о Костылине, как в столовой появился Махор – собственной персоной, в окружении четырех крутоплечих «быков». Столовая молокозавода – вовсе не то заведение, куда может отправиться на обед богатый и влиятельный вор в законе, поэтому Богдан встревожился не на шутку.

– Кто это? – проследив за его взглядом, спросил Гущин.

Похоже, вопрос его прозвучал искренне… Впрочем, если бы Махор хотел его завербовать, он бы сам с ним разговаривать не стал.

– Ну, ты даешь! Таких людей в лицо надо знать. Махор это.

– Ничего себе!

Гущин разволновался так, что лицо пошло пятнами. Богдан тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но нервы не шалят. И рука не дрожит – он мысленно прикидывал расстояние до пистолета.

Махор шел прямо к операм. Лицо пресное, ничего не выражающее, взгляд спокойный, но чувствовалась в нем внутренняя мощь. Ничего не говоря, Махор подсел к операм и посмотрел на Городового. Взгляд его потяжелел.

– Паша, ты ничего не попутал? – усмехнулся Богдан.

Как ни крути, а Махор – большая величина не только в криминальном мире. Сам городской глава с ним, что называется, на «вы» и шепотом. Поэтому непросто было изобразить небрежность, с которой обратился к нему Богдан. Голос мог запросто дать фальшивую ноту, уличив его как минимум в неискренности, а как максимум – в страхе перед вором. Но дело в том, что Богдан ничего не изображал. Махор производил на него впечатление, но страх не внушал. Поэтому и голос его звучал непринужденно.