Другая жизнь оборотня - Дарья Донцова

Роза Михайловна замолчала, затем пробормотала:

– Волнуюсь я чего-то…

– Все хорошо, – приободрила я ее, – говорите, как получается.

Молочница выпрямилась и ткнула пальцем в Зину.

– Вот она вообще гадина, сразу в постель к хозяину прыгнула.

– Ложь! – заорала повариха. – Клевета!

– Ой, да ладно тебе, – засмеялась молочница, – ежа в наволочке не спрячешь. На Бориса гляньте – вылитый Шкодин. А вторая пакостница Луиза. Ее, голодранку, Валентина Матвеевна пожалела, нянькой к Антону взяла…

– Подождите, – остановил Розу Вадим, – Луиза Ивановна нам недавно сказала, что Виктор Маркович ее после смерти жены в дом пригласил.

Роза Михайловна присвистнула.

– Люди странные, думают, раз тридцать лет назад дело было, то все шито-крыто, многие уже померли, а те, что в живых остались, ничего не помнят. Ан нет! Не знаю, какие она вам тут кружева плела, но Луиза в доме появилась до смерти Валентины. А уж потом, когда хозяйки не стало, Виктора Марковича захомутала.

– Не собираюсь слушать бред выжившей из ума старухи! – взвилась вдова. – Что у нас тут происходит?

– Ослик… – вдруг сказал Антон. – Я совершенно про него забыл, а сейчас в голове всплыло. Игрушка такая. Он стоял на круглой подставке. Если ее снизу нажимать, у осла в разные стороны двигались уши, хвост, вертелась голова. Я плохо помню маму, только то, что она была очень строгой, всегда меня ругала, без сладкого оставляла. И была скупа на подарки. А один раз она приехала с работы, и с ней была женщина, которая подарила мне этого ослика. Валентина ее отругала: «Нельзя ребенка баловать. Не смей ему ничего без моего разрешения покупать». Луиза, это была ты! Да-да, с того дня у меня появилась няня – тетя Лу.

Антон потер лоб.

– Детство плохо вспоминается. Ну надо же, ослик! Я обожал няню. Она мне тайком много чего приносила: солдатиков и пистолеты. Только мне всегда казалось, что это уже после смерти Валентины было, а сейчас вспомнился ослик! Игрушка помогла оживить в памяти другое. Лу, ты пришла в дом раньше.

– Ну да, тебя она за игрушки купила, – процедила Роза Михайловна. – А Виктора Марковича очаровала тем, что поклонялась ему, как царю. При Валентине-то он холопом служил, та постоянно его жучила. Вот муж и не выдержал.

Луиза встала.

– Ну, хватит! Убирайтесь все из моего дома!

– Роза Михайловна, вы принесли, что обещали? – спросила я.

Молочница открыла сумку и протянула мне снимки.

– Держи.

Я передала фотографии Нине, та машинально взяла их и удивилась:

– Зачем они мне?

– На одном снимке две женщины. Роза Михайловна и Валентина. Обратите внимание на серьги в ушах первой жены Виктора Марковича, – попросила я. – Украшение вам ничего не напоминает?

– Красивые подвески, – отметила Елена, которая придвинулась поближе к сестре мужа.

– Нестеров жену и дочь обожал, – пояснила Роза Михайловна. – Денег-то у него хватало, он своих женщин в меха укутывал, драгоценности им покупал.

– У мамы такие же есть, – догадалась наконец Нина. – Она их часто носит. Да и сейчас как раз в них сидит.

Елена взглянула на свекровь.

– И правда. Прямо один в один.

– Ничего удивительного, массовое производство, – ответила вдова, – мне их Виктор Маркович на день рождения преподнес.

– Когда я впервые увидела вас, – сказала я, – сразу обратила внимание на ваши серьги. Уж очень хороши! Подобные украшения никак нельзя назвать ширпотребом, поставленным на поток. Нет, это уникальная пара. Позже в доме молочницы я увидела фото двух женщин. Одна была в таких же серьгах, и снимок явно сделан давно, Роза Михайловна на нем совсем юная. У меня сразу возникло предположение, что рядом с ней Валентина. Я, правда, совершила глупость: на вопрос хозяйки, как я догадалась, что передо мной изображение покойной первой жены Виктора Марковича, не подумав, ответила, что узнала ее по серьгам. Не хотела в тот момент говорить Розе Михайловне о подозрениях, которые начали роиться в моей голове, и рассердилась на себя: сейчас старушка удивится, а где же это госпожа Васильева ранее видела уникальные драгоценности. Но молочница удовлетворилась моим ответом, он ее не удивил. А еще я увидела другой снимок, где запечатлен день рождения Валентины. Большой праздник, поэтому на хозяйке дивной красоты ожерелье в виде змеи, обвивающей шею. Не удивлюсь, если у Луизы есть нечто похожее.

– Ой, точно, у мамы есть такое же! – воскликнула Нина.

– Ты путаешь, – сказала вдова.

– Нет, я хорошо его помню, – возразила дочь, – точь-в-точь такая змея. Если ты принесешь…

– Еще чего! – взвилась Луиза.

– Сережки на тебе точно Валины, – грустно сказала Роза Михайловна. – Она их любила, часто носила. И как они к тебе, Луиза, попали? Виктор Маркович в милиции сказал, что Марфа, младшая сестра Вали, убегая из дома, прихватила все драгоценности сестры, обчистила ее догола, отчего Валя расстроилась до невероятности, у нее случился сердечный приступ и она скончалась, не выдержав предательства Марфы. К слову сказать, та дрянь девка была, много крови и у родителей, и у сестры выпила. Оторва. Шалава. Никто не удивился, когда Марфушка исчезла.

– Откуда ты все знаешь? – разозлилась Луиза.

– Так муж мой тогда в милиции работал, – напомнила Роза Михайловна, – в местном отделении. Когда огонь полыхнул, он следом за пожарными приехал, первым по пепелищу ходил и дело возбудил. А потом начальство велело ему написать, что преступления не было, несчастный случай. Но Петя считал, что не все так просто. Очень уж подозрительно: сначала хозяйка умирает, а сразу после ее смерти дом сгорает. Что-то тут не так. Хотя Виктор объяснил: Марфа сестру обокрала, и та перенервничала до сердечного приступа. Но Петя хотел узнать, чего там на вскрытии выяснится. Да только – опля, – не трогали тело, так похоронили. Ну совсем мой Петя притих. Пришел домой и говорит: «Знаешь, Роза, нечисто там. Думаю, твоя подружка не своей смертью умерла. Но мне велено дело закрыть, написать, что смерть неподозрительная. У Шкодина много друзей высокопоставленных, они все и «замазали». У нас дети, их кормить надо. Если меня с работы турнут, куда деваться?»

Роза Михайловна горестно вздохнула.

– В общем, я ему ответила: «И правильно. Валюшу уже не вернуть, а жизнь нам испортишь, если поперек пойдешь. Пиши, как начальство приказало». Получается, она меня из колодца вытащила, много мне хорошего сделала, лучшей подругой считала, а я ее предала – испугалась, что Петю на улицу выгонят. Но сейчас трусить не стану, все выложу, что знаю. Для начала про драгоценности. Луиза-то их не сразу носить стала. Не один год после Валиной смерти прошел, когда она серьги надела. У них примета есть: на застежке изнутри, там где петелька приделана, гравировка сделана – маленькая птичка. Она на всех Валиных цацках стоит в незаметных местах и такая крохотная, что если не знать, где искать, то и не найдешь. Матвей Петрович дочку звал «моя райская птичка» и, купив для нее драгоценность, нес ее к своему ювелиру, а тот ставил особый знак. Валя мне его на этих серьгах показывала. Что, Луиза Ивановна, поскучнела? Не слышала ты о рисунке?