Другая жизнь оборотня - Дарья Донцова

Легасов оторвался от ноутбука.

– Кто мне скажет, что странного в этом рассказе?

– Вроде все нормально, – пробормотал Сергей, – логично.

Я подняла руку.

– Нет. Там есть фраза «В момент драки в комнате никого, кроме сестер, не было», то есть прислуга не видела, как Валентина и Марфа колошматили друг друга. А потом идет подробное описание побоища: кто кого как душил и бил. Если сестры находились в помещении одни, откуда же известны подробности?

– Молодец, – похвалил меня Вадим. – Еще малюсенькая деталь. Начальником местной милиции в то время являлся Геннадий Распопенко. Его дочь Карелия работала в местной больнице терапевтом, ее считали бестолковой. А вскоре после гибели жены Виктор Маркович берет девицу в свою клинику и, несмотря на жалобы пациентов и врачей, держит ее в сотрудниках не один год. Потом, правда, наконец-то выгоняет за очередной косяк. Но вот интересное совпадение: незадолго до увольнения горе-доктора Виктор Маркович присутствует на похоронах своего старого друга, кондаковского начальника милиции Геннадия Распопенко. Любопытно, не так ли?

– Мент прикрыл врача, – вступила в разговор Хватова, – велел эксперту, что надо написать. Доктор со «Скорой» не зря сомневалась. Валентину убили.

– Нет, нет, нет, – запротестовала Зинаида, – все случайно вышло, Виктор Маркович не хотел, он их разнимал…

– Зина, заткнись! – велела Луиза. – Господа, не слушайте дворню, несет не пойми что.

– Сама захлопнись! – неожиданно грубо высказался Борис. – Я-то всегда думал, что мой отец Шкодин! Вы же, Луиза, мне это прямо сказали в день смерти Марфы: «Боречка, ты сын Виктора Марковича, помоги своей семье, мы теперь одной веревочкой на всю жизнь связаны. Мама твоя правду тебе никогда не расскажет. И Виктор Маркович рта не раскроет. А мне кажется, что настал момент, когда нужно тебе истину узнать». Хотя я все же сомневался: из армии недавно демобилизовался, мне уже двадцать, а свадьба хозяев лет десять назад состоялась, не могла моя мама с профессором интимные дела иметь. Но Луиза зашептала: «Боренька, они давно знакомы. Еще до того, как Шкодин с Валентиной Матвеевной познакомился, у них зимой случился короткий роман. А спустя годы Виктор на Валентине женился».

Мне бы спросить, откуда Луиза это знает, но я так ошалел от этой новости, так обрадовался, что знаю, кто мой отец. Я сразу ей поверил и не усомнился в ее словах. Я же не знал, что Валентина мужа «состарила». А мать только сейчас призналась, кто мой настоящий родитель.

– Странно, что никто не удивился моложавости мужа Валентины Матвеевны, – запоздало заметила Лариса.

Роза Михайловна почесала щеку.

– Так кавказцы всегда старше выглядят. Виктор бороду с усами отпустил, которые ему часть лица прикрывали. А когда на Луизе женился, всю растительность сбрил.

Борис потер лоб рукой.

– Луиза тогда няней была, но она себя вольготно в доме чувствовала. Антон ее крепко полюбил. Я ей поверил… Да, поверил… И помог… Мама, не молчи!

Я встала, подошла к Зинаиде и присела перед ней на корточки.

– Вас всю жизнь мучает совесть, вы никак не можете забыть, что сотворили девятнадцатого октября. Чем ближе это число, тем вам хуже. Виктор Маркович понимал ваше состояние и отправлял вас отдыхать. Полагаю, хозяин не был бескорыстно добрым, он опасался, что девятнадцатого у вас случится истерика и вы расскажете кому не надо, что произошло. Поэтому он считал: лучше кухарке провести некоторое время в санатории. По той же причине Шкодин был ласков с Борисом, платил ему большую зарплату – если управляющий почувствует себя обиженным, он же может разболтать правду. Но в этом году из-за смерти Виктора Марковича вы остались дома. И что? С вами дважды случился истерический припадок. Первый, когда вы увидели меня, всю перемазанную пылью и грязью. Зинаида, никакого привидения не было. Я, оказавшись запертой в подвале, воспользовалась кухонным лифтом, чтобы подняться на первый этаж. И причиной второго вашего нервного потрясения стала тоже я – когда вы увидели меня в чулане. Причем оба раза вы приняли меня за… За кого, Зина?

– За Марфу, – прошептала кухарка. – Вы правы, я тот день, как ни стараюсь, вытолкнуть из памяти не могу. Не получается, и все тут. Вроде притихнет воспоминание, а с приближением октября оживает.

– Марфа дома не ночевала, – заговорил Борис, – вернулась утром. Валентина Матвеевна очень рано вставала и уже завтракала в тот момент, я ей омлет подал. Стол находился у окна, хозяйка увидела, как сестра идет по дорожке к крыльцу, вскочила, открыла створку и крикнула: «Как тебе не стыдно? Где ты была?» Марфа ей нахамила, вбежала в дом, принеслась в столовую и давай орать: «Мне не десять лет, я замуж выхожу, имею право у жениха ночевать!» Старшая сестра накинулась на младшую с вопросами: что за мужчина? Где работает? Из какой семьи? Марфа ей с ухмылкой отвечает: «Студент он. Думаешь, только тебе весело жить можно?» Валентина бросила в нее сахарницей, но не попала. Марфа на нее кинулась, повалила ее. Я их разнимать бросился. Они, как кошки, сцепились, в какой-то момент Марфа больно меня укусила. Я решил драчуний водой облить, кинулся к буфету. Схватил графин с минералкой. Вернулся, гляжу – Марфа Валентину душит, а та сестру по лицу лопаткой для торта колошматит.

Борис потер ладонью лоб.

– Я воду из графина на Марфу вылил, а той все равно. Начал ее от старшей сестры отдирать, и тут мне на помощь пришли Луиза и Виктор Маркович – они шум услышали и прибежали.

Борис встряхнулся как собака, попавшая под дождь.

– Отменная получилась потасовка… Хорошо хоть час был ранний, горничные приходили к одиннадцати. Утром только я и мама были в доме. Не поверите, двое мужиков и Луиза не могли ничего с озверевшими сестрами поделать, обе словно обезумели. В какой-то момент Шкодин схватил жену за шею сзади, встряхнул и заорал: «Очнись! Прекрати!» Голова Валентины на бок свалилась. Виктор Маркович пальцы разжал, жена на пол рухнула. Сразу стало понятно – она мертва. Я замер, Луиза тоже. И тут Марфа схватила со стола нож и кинулась на зятя. Хотела к нему со спины подобраться, но я оказался проворнее, опередил фурию, что есть сил толкнул ее. Марфа отлетела в сторону, упала и угодила шеей на каминную решетку, которую украшали пики. Одна из них ей горло проткнула.

Бориса затрясло.

– Никогда, никогда, никогда я столько крови не видел. Прямо столб вверх взлетел, толчками струя то выше, то ниже била. Вмиг все исхлестало: пол, стены, занавески, диван со светлой обивкой, ковер, скатерть на столе… Мы все измазаны были…

– Артериальный фонтан, – еле слышно сказала Луиза, – невероятно страшное зрелище.

– Тут мама вошла, на пол села, не закричала, – монотонно продолжал Борис. – А я как под наркозом – не слышу ничего, но вижу. Зачем-то в коридор вышел. Потом голос в ушах: «Боренька, Боренька, знаю, ты сын Виктора Марковича… помоги своей семье…» Я как отмерз и понял: это Луиза говорит…

– Никто не хотел убивать Валентину, – всхлипнула хозяйка дома. – Виктор Маркович был в потрясении. Он в пылу драки слишком сильно жене шею сдавил и, наверное, сломал подъязычную кость. А младшую сестру Боря оттолкнул, спасая жизнь Виктору. Не успей он это вовремя сделать, сумасшедшая воткнула бы нож в Шкодина. Марфа просто неудачно упала на пику.