Братство волчьей стаи - Владимир Колычев

— Тупая?

Она вздохнула. Не любит она, когда с ней говорят в таком тоне, но раз уж он опустился до этого, то придется терпеть.

— Как мне Пахомова взять?

— Ты же хочешь его убить, — наконец заговорила она.

— И что?

— Ты же оборотень. Ты опасен для него… Или у тебя все такие?

— Все оборотни?.. Ну, ты загнула… И я не оборотень… Это другое…

Чащин действительно считал себя оборотнем, но при этом не ощущал в себе сверхъестественных способностей. В волка не превращался, по лесам не бегал, след Пахомова взять не мог…

— Но ты опасен для Пахомова.

— Опасен…

Чащин поднялся, его качнуло в сторону, и он снова опустился на диван.

— Но не сейчас.

— А не надо сейчас. Ложись спать, а завтра утром — на охоту.

— А если я его найду?

— Найди.

Татьяна не требовала от него крови, не просила избавить ее от Пахомова, но и заступаться за него не собиралась.

— Найду… Если он в городе… Эту суку нашел… — скривился Чащин.

Татьяна вопросительно посмотрела на него, но вслух ничего не сказала. Ей, похоже, было все равно, как он расправлялся со своими жертвами. И про Дорохову она знать не хотела.

А ведь это была не просто охота на нее, а еще и борьба с самим собой. Дорохова по вечерам сидела дома, с родителями, а он ждал, когда она выйдет к нему. Ночь за ночью рыскал вокруг ее дома, а она все не появлялась. Его тянуло на мокрое, а мимо проходили люди, которых можно было убивать, а он сопротивлялся самому себе. Сопротивлялся, нацеливая себя на Дорохову — в надежде, что сможет удержаться, когда выйдет на нее. Но не смог…

Татьяна считает его безжалостным убийцей. Она сможет его простить, жить с ним, но помнить будет всегда. И не понять ей, как тяжело ему бороться с самим собой. Не понять всего трагизма той ситуации, в которой он оказался… Не хочет понимать, и не надо…

Острые клыки легко вонзились в шею, кровь брызнула в глаза. Татьяна закричала от боли и от страха, и Виктор… проснулся.

Татьяна лежала на кровати — лицом к нему. Лежала на кровати, в его спальне, в ночной рубашке. Глаза они открыли одновременно. Она вскочила с кровати, села. И он попытался встать, но у него не получилось. И руки связаны за спиной, и ноги.

— Эй, я не понял!

За окном уже утро, в комнате светло. А в голове темень. Чащин действительно ничего не понимал.

— Ты вчера на меня бросался, — сказала она, внимательно глядя на него.

— Не помню.

— Зато я помню.

Она взяла с тумбочки нож, разрезала моток ленты на ногах. Но руки освобождать не торопилась.

— Провал в памяти.

— В чьей памяти?.. Вас же двое! — усмехнулась она.

— Я хотел тебя убить?

— С этим нужно что-то делать.

— Обычно я все помню…

— Хочешь, я буду укладывать тебя спать? В смирительной рубашке.

Чащин резко глянул на Татьяну. Он решил, что это была злая, оскорбительная шутка, но не нашел иронии в ее взгляде. Татьяна говорила совершенно серьезно.

— Я подумаю. — И он не пытался иронизировать.

Какие могут быть шутки, когда все так серьезно? Он должен контролировать себя, но это у него не получается. И хорошо, если Татьяна сможет держать его в узде. А почему бы и нет? Она женщина сильная. И с пониманием.

В дверь постучали. Что там еще?

— Черт!

Он поднялся, рванул к двери, но на пути понял, что с ним не все ладно.

— А руки?

Татьяна подошла к нему, срезала скотч. Чащин едко глянул на нее. Эта женщина сбивала его с толку, заставляла выглядеть глупо в собственных глазах. Неужели она взяла контроль над ним? Или еще только на полпути к этому? Вернее, уже на полпути.

В холле второго этажа переминался с ноги на ногу Корнаков.

— С Кайманом решили. — Он старался говорить четко, уверенно, но голос его слегка подрагивал.

— И это все, что ты хотел мне сказать?

Чащину вдруг захотелось ударить его в живот, сбить с ног — и все это на глазах у Татьяны. И дело здесь не в оборотне, просто ему хотелось выглядеть круто в ее глазах.

— В районе завода заметили какое-то движение. — Корнаков невольно подался назад, уловив настроение босса.

— Какое движение?

— Может, Пахомов? — Начальник охраны отступил еще на шаг.

— Так может или нет?

— А кто еще может быть?

— Так и говори, что Пахомов!..

— Колесов звонил. Он там уже всех на уши поднял…

— Какие-то безногие у него там уши… — криво усмехнулся Чащин. — Староверову звони, вертолет сюда!

Не любил он летать, тем более на вертолетах. Опасно да и шумно. Но сейчас у него просто не было выхода. Чем быстрей он окажется на месте, тем скорее возьмут Пахомова. А если он опоздает, то не возьмут…

Жаль, что утро на дворе и луны не видать. И не услышит он в себе голос волчьей крови, не почувствует себя оборотнем, но все равно возьмет неуловимого доселе Пахомова. Есть ощущение, что возьмет. Назло Татьяне возьмет…

Чащин пошел одеваться, но сделал всего пару шагов и остановился в напряженном раздумье. А ведь это была ее, Татьяны, идея — лично отправиться на поиски Пахомова. Неужели она так глубоко проникла в его сознание?

И все-таки он продолжил путь. И снисходительно глянул на Татьяну, которая и не думала подниматься с кровати. Нет, это была его идея — возглавить розыск Пахомова. Просто результата не было. Но сегодня ему точно улыбнется удача.

* * *

Шумно взбивая воздух в кислородный коктейль, «Ми-8» тяжело оторвался от земли, на мгновение завис над домом, качнулся, набирая ход, и понесся в сторону тайги. Неужели Чащин вылетел по какому-то экстренному вызову? Может, случилось что? Может, он и часть охраны с собой взял? Было бы неплохо.

А «Хаммер» уже выехал из дома. В обычное для себя время выехал — в районе восьми часов. В начале десятого должен вернуться. Олег уже на низком старте, к рывку все готово.

«Хаммер» ожиданий не обманул. Некогда было смотреть на часы, поэтому Пахомов не знал, в какое точно время он подъехал. Но подъехал. И остановился.

Олег выскочил из-за кустов, быстро, но без резких суетливых движений пересек дорогу. Если его заметят, он это почувствует. Пути отхода он уже просчитал, оружие у него есть.

Но его не замечали. Он вплотную подошел к машине, встал так, чтобы его не видел водитель. А «Хаммер» продолжал стоять. И ворота почему-то не открывались.