Братство волчьей стаи - Владимир Колычев

Подумав о Кате, Чащин вспомнил, как всаживал шило в ее отца. Может, потому и охватило его нездоровое возбуждение? Потому вдруг и захотелось задушить Татьяну?

— Кто такая?

— Да есть одна. В Москве учится в юридической академии. Может, тоже следователем станет. Как ты.

— Сколько ей лет?

— Да лет двадцать уже.

Он облегченно вздохнул, осознав, что желание убивать ослабло.

— Красивая?

— Такая же, как и ты.

— Только моложе, — вздохнула она.

— Только моложе.

Татьяна снова вздохнула и так же тяжко. Но промолчала.

— Что такое? — усмехнулся он.

— Я уже немолодая. И шансов против этой девчонки у меня нет.

— Она ничего для меня не значит.

— А кто значит?

— Ты значишь.

Взгляд его потух, дыхание окончательно успокоилось. Но Татьяна отсела от него. Она хотела видеть его руки, контролировать движения. Похоже, она что-то почувствовала. Но ничего такого не случится. Страшное возбуждение спало, можно перевести дух. Хотя ночь еще только в самом начале.

— А еще кто?

— Никто.

— Ты был женат?

— Два раза.

— И где твои бывшие жены?

— Ты хочешь их увидеть?

— Я хочу их убить, — с леденящим спокойствием во взгляде сказала Татьяна.

— Что? — На какой-то миг Чащину вдруг стало не по себе.

Убивать здесь мог только он, и никто не смеет отбирать у него это право. И уж тем более убивать его самого.

— Шутка, — улыбнулась Татьяна.

И, глядя на нее, можно было поверить в то, что это действительно была шутка. Улыбалась она искренне, без всякой фальши.

— Шутка, — кивнул он. — Но прозвучало сильно.

— Наверное, потому что я тебя люблю.

— Любишь?

— С тех пор как впервые увидела.

Татьяна не лукавила, не хитрила. Она действительно могла влюбиться в Чащина. Только вот проявить свои чувства боялась. Потому что знала, с кем имеет дело. А она как-никак следователь. Тем более Чащин убил ее людей. И охотился на Пахомова. Ее можно было понять.

— А как же Пахомов?

— Его я тоже люблю, — как о чем-то само собой разумеющемся сказала она.

— А кого больше?

— Давай не будем портить наш вечер.

— Пахомова любишь больше?

— Это уже не имеет значения.

— А если его уже нет?

— Его нет.

— Ты не поняла, его вообще нет! Он утонул. В болоте.

— Как утонул?

— Каком кверху!

— И труп вытащили?

— Вытащим.

Тело утопленника так и не достали. Технику в болото не загонишь, а без нее — только с водолазами. Смельчаков нашли, но трясина глубокая — работа идет с большим трудом. И пока безрезультатно.

Но работа идет. И о Пахомове пока ничего не слышно. Если не утонул, то, возможно, в Москву подался. Или где-то затаился… Но, скорее всего, в болоте он, там, на дне лежит.

— И что теперь? — едва слышно, через силу спросила Татьяна.

— Забудь о нем.

Она закрыла глаза, как будто пыталась сдержать слезы.

— Я попробую.

— А получится?

— Да. Наверное… Я приняла решение, я выбрала тебя, — сказала она, глядя на него без намека на какую бы то ни было иронию.

— Не похоже.

— Не терзай меня… Что ты там говорил о своих женах? — отстраненно спросила Татьяна.

Ее мало интересовали его жены, просто нужно было переменить разговор. И Чащин пошел ей навстречу.

— Хочешь их увидеть или убить? — усмехнулся он.

— Увидеть.

— Тогда нужно съездить на Кипр.

Чащин не обманывал. Его вторая жена Роза действительно съехала от него на Кипр, где он купил ей небольшой дом. Там она и живет. С каким-то греком. И пусть только попробует дать о себе знать.

— А где живет вторая жена?

— Это и есть вторая жена.

— А первая?

— Ушла… Я тогда еще не был богат, — усмехнулся он. — Я тогда служил в милиции на голом окладе. Я был очень честным ментом.

Первая жена Зоя действительно от него ушла. Она жила с мамой, а встречалась с одним типом, который редко оставлял ее у себя на всю ночь. Она возвращалась от него ночью. И однажды не вернулась домой. Просто пропала без вести. Виктор задушил ее собственными руками. Но это не помешало ему избить Гену Савинова, с которым встречалась жена. Он обвинил его в убийстве бывшей жены, и Гена бы сел, если бы нашли труп Зои.

— Странно, — тихо сказала Татьяна.

— Что странно?

— Я тебе верю… Я знаю, чем ты занимаешься. Я знаю, кто ты такой. Но я тебе верю… Верю, что ты не брал взяток.

— Не брал.

— Ты не хотел размениваться на мелочи, когда мог получить все.

— Да, я хотел все, — кивнул он, с интересом глядя на нее.

— В этом мы с тобой похожи… Я тоже честно служила закону. Но сейчас хочу получить все. Я хочу получить тебя… Это решение далось мне нелегко. А тебе?

— Это ты о чем?

— Я переступила через себя. И ты переступил через себя. Но я еще не получила тебя, а ты уже стал хозяином города. Думаю, это далось тебе непросто.

— Непросто.

— Все, можно закрыть тему… — улыбнулась она.

Казалось, Татьяна вот-вот поднимется со своего места, подойдет к нему, обнимет, приласкает. Он этого хотел. Но что-то удерживало ее. Возможно, страх. Вдруг он бросится на нее и задушит.

— Можно и закрыть… — кивнул он. — Если тебе неинтересно.

— Интересно, — сказала она. — Я же следователь. И приехала я сюда, чтобы изучить историю твоего успеха.

Ее действительно могла интересовать такая история, но Чащину казалось, что Татьяна больше думает о своей первой с ним ночи. И о том, чем это может для нее обернуться. Вдруг он захочет ее крови, а она догадывается, что такая беда может с ним случиться.

— История моего успеха — это история моих безобразий, — сказал он.

— Безобразия безобразиям рознь. — Она вдруг провела языком по губам.

— Например, я нагнул самого Мазая, — усмехнулся Чащин.

— О-о! — Ее искренне развеселила интерпретация событий из прошлого, которые сделали его тем, кем он являлся в настоящем.