Предатель. Я не твоя - Элен Блио

— Посещений нет.

— Шереметьев, ты совсем дурак, да? Я думал, умнее. И от кого я наследников ждал? — усмехается гадко.

Сука.

Ладно, что говорить. Я сам виноват. Сам.

Даже не отец.

Что я, не мог понять, что ли, что отец уже просто умом тронулся на почве своей ненависти?

Нет, не так. Не просто тронулся. Им умело управляли, направляя его чувства и эмоции в нужное русло.

Шикарная психологическая атака, которая началась очень давно.

Кто говорит, что месть — это блюдо, которое подают холодным, ой как прав. Самое справедливое изречение. Жаль, что я не вспомнил о нём раньше.

А Арабов ждал. Ждал своего часа. Долго ждал.

И то, что Никита с Алёной начали отношения — отлично сыграло ему на руку, очень здорово сыграло.

Что ж.

Потираю лицо руками. Перед глазами стоит фигурка моей Златы. Она держит сына на руках.

«Нет, не думай, он не капризный, у него отличный характер, он умненький, но это малыш…»

Малыш. Мой малыш. Родила мне сына. Защищает его как тигрица.

Любимая моя девочка.

Жена другого.

Любит она его?

Нет, не любит. Не знаю. Не увидел я между ними страсти. Смотрел внимательно. Они… они как будто чужие друг другу. Чтобы там не говорил Никита об их отношениях.

Или просто я конченный идиот, который видит лишь то, что хочет видеть.

Понимаю, что за то время пока они в браке всё было.

Может, охладели друг к другу?

Что она сказала?

«По крайней мере он предложил мне стать его женой, а не любовницей».

Да уж, тут она была права.

Сколько раз я пожалел о том, что тогда пошёл на поводу у отца?

Что сам не стал разбираться в ситуации?

Просто поверил, что папа знает, что делает.

Да, я любил отца и доверял ему! Кому же еще может доверять мужчина, если не отцу, который его вырастил, выучил, который с детства был лучшим другом?

У меня и в мыслях не было думать о том, что отец замышляет что-то недоброе.

Не мог я тогда сразу пойти против него. Я бы сам себе этого не простил.

Но мне нужно было разобраться в проблемах компании детально, самому всё изучить, рассмотреть, пересчитать. Может быть тогда я бы понял, кто в реальности наш друг, а кто враг.

Противостояние с Мирзоевыми было всегда, с того момента как дороги наших отцов разошлись.

Да, были уводы клиентов, тендеров, да, была нечестная игра с обеих сторон. Но всё это, по сути, были мелочи. Так, чуть покусать друг друга.

В конечном счете это противостояние даже благотворно влияло на бизнес, заставляя нас развиваться, не сидеть на попе ровно, не удовлетворяться тем, что имеем, а расти, идти вперед.

Пока отцу не стало казаться, что противостояние превратилось в войну.

Вернее, пока его не убедили в этом.

И пока негативные события не начали расти как снежный ком.

Вот только стоял за всем этим не Мирзоев. Не только Мирзоев.

Да, Владимира я тоже не собираюсь оправдывать, он пользовался моментом как мог. И Никита… сука…

Никита особенно рьяно, потому что отец спрятал от него Алёну.

А он в отместку забрал у меня Злату.

Или… не забирал?

Злата бы не стала врать.

Отец приходил к ней и угрожал. Алёна мне на это намекала. Алёна часто говорила мне, что я слишком преданный сын, что мне стоит взглянуть на отца немного иначе.

Если отец угрожал Злате, почему она не пошла ко мне?

На самом деле всё очевидно. Она боялась и понимала, что я, скорее всего ей не поверю, встану на сторону родителя, семьи.

Да, я бы так и поступил скорее всего. Придурок…

Поэтому она и пошла к Никите.

А тот воспользовался.

Чёрт… чёрт…

Как он доказывал мне, что любил Алёну! Что только моя сестра для него имеет значение! И так быстро переобулся. В воздухе.

Что теперь делать?

Арабов угрожает не просто так. Он сделает. Если я не выполню его требования он вполне может причинить вред моей семье.

И моему сыну.

Откуда этот старый урод узнал о том, что крохотный Роман Мирзоев на самом деле Роман Шереметьев?

Как?

Самое ужасное, что сейчас мне помочь может только один человек.

Кровный враг моего отца.

Тот, кого он ненавидел до последней минуты.

Мирзоев старший.

Почему я не удивлен, когда он заходит в мою камеру?

— Здравствуй, Демьян.

— Здравствуйте.

— Хорошо сидишь?

— Не жалуюсь.

— Молодец.

— А вы тут, какими судьбами? Насколько мне известно меня обвиняют в покушении на вас. Разве в таком случае разрешено жертве навещать охотника?

— Ну, какая же я тебе жертва, Демьян? Да и из тебя охотник — так себе, если честно. А насчёт посещений — сам знаешь, система у нас гуманная.

Гуманная? Не сказал бы.

— Что-то серьёзное хотели спросить? Или сказать? Надо поторопиться, а то мне уже намекнули, что я не долго задержусь на этом свете.

— Даже так? Интересно. — Владимир усмехается, головой качает. — Вставай, Демьян, поедем домой. Тебя там ждут.

А вот этого я совсем не ожидал. Ждут? Это… как?

— Все твои уже у нас. И мать, и сестры, и племянник. И сын. Ну, про сына ты давно в курсе. В общем, семейный совет у нас. Почти в Филях.

Дианка молодец, уверен, это сестра убедила мать и Алёну, что нужно выдвигаться к Мирзоевым. Что только у них можно сейчас спрятаться спокойно и не опасаться за свою жизнь. Да, да, именно так. Как бы смешно это ни звучало.

— Пойдём.

— То есть, меня отпускают? На каком основании?

— Я договорился. Будешь под домашним арестом у одного маленького мальчика.

Непонимающе смотрю, брови хмурю.

— Что? Твой сын, мой внук, горит желанием с папашкой ближе познакомиться.

Неужели? И Мирзоев так просто об этом говорит? То есть они все прекрасно знают, что ребёнок Златы — мой? Ах, да, наверное, она тогда еще призналась, когда бежала от моего отца.

— Как интересно получается. Мы с твоим отцом были друзьями, потом врагами, а по итогу стали родственниками. Оба моих внука связаны с вашим семейством.

О чём он? Я понимаю, что сын Никиты и Алёны ему родной внук, но при чём тут Злата?

— Кто бы знал, что дочь моей Аллы свяжется с сыном Шереметьева. Что смотришь? Не понимаешь? Вы семейство тугодумов, и отец твой был таким, и ты. Ничего вокруг себя не видите. Ладно, поднимайся давай, времени у нас не много. Она сама тебе расскажет.

— Кто?

— Злата твоя.