Предатель. Я не твоя - Элен Блио

сыне, поэтому был так потрясён.

А о том, что я вышла за Никиту, конечно, знал.

Что же произошло тогда, почти два года назад? Что?

Я должна разобраться, должна поговорить с Демьяном.

Глава 44

Мы с Никитой спускаемся на кухню, я завариваю чай.

— Ник, ты веришь, что Демьян не виноват?

— Если только он не настолько отбитый и конченый.

— Его могли подставить.

— Я думал об этом.

— И что?

— Вполне вероятно.

— Его могут обвинить?

— Пока я ничего не могу сказать. Возможно.

— Мы должны ему помочь.

— Как ты себе это представляешь? — брат усмехается, трет лоб.

Как представляю? Пока никак.

Просто знаю, что у Демьяна сейчас слишком шаткое положение. Он может сам не выбраться. А я… я хочу, чтобы он выбрался. Даже если он всё равно будет меня ненавидеть. Не смогу смотреть как отца моего ребёнка обвиняют в убийстве! В покушении на убийство.

Убийство, убийство, покушение… Какая-то мысль вертится в голове, пытаюсь её поймать, оформить.

Убийство. Убийство отца Демьяна не раскрыто, киллер и заказчик не найдены. Так? Почему не найдены?

— Слушай, Ник, помнишь, ты сказал, что расследованием убийства Шереметьева старшего никто толком не занимается?

— Сказал, и что? Там всё ясно, Демьян думает, что это я… мы с отцом.

— Так думает Демьян. Но вы-то не виноваты, да?

— Естественно! Было бы ради чего руки марать.

— Вот! Получается, виноват кто-то другой.

Именно это меня и осеняет. Виноват другой!

— К чему ты клонишь? Ну… виноват, да…

— Нам нужно найти убийцу Шереметьева.

— Нам это зачем?

— Затем. Возможно… ну… я просто предполагаю, что этот же человек может быть причастен к покушению на папу.

Я почти не называла Мирзоева папой. Отец, да, Владимир… То папа? А тут само получилось. Папа. Он мой папа, и в покушении на его убийство могут заподозрить Демьяна. А Демьян не мог.

Он ведь не мог?

— Зачем это надо тому, кто убил старого козла?

— Это мы и должны понять. Зачем.

Никита смотрит на меня пристально, серьёзно.

— Ищи, кому выгодно?

— Именно.

— Правильно мыслишь. Только вот… по всему получается, что убийство Шереметьева выгодно было нам. Он реально в последнее время доставал. Смешно перебегал дорогу нам, себя загонял в убытки, лишь бы нам не дать шансов. Я поэтому решил бизнес переносить в Китай и в Европу, вообще в страны третьего мира надо грести, там бабло.

Никита готов сесть на своего конька, начать рассказывать о новом бизнесе, но я его торможу.

— Хорошо, допустим нам… вам было выгодно. Но неужели только вам? Неужели никто не мог воспользоваться вашей враждой?

— Конечно, мог. — Ник пожимает плечами, — Я просто никогда не думал в эту сторону. Не зачем было.

Не зачем думать. Наверное.

А мне вот сейчас есть зачем, и я думаю. Думаю о том, что случилось тогда, когда Демьян мне в первый раз сказал о своей женитьбе.

Он должен был жениться, чтобы спасти семейный бизнес. Помочь ему обещал Арабов. Демьян и женился потом на дочке Арабова. Но это явно не помогло. Потому что бизнес Шереметьевых всё равно упрямо шел под откос. Несмотря на новый союз.

— Никит, а что ты знаешь про Арабова?

— Арабов? Это тесть Шереметьева?

— Бывший тесть.

— Ну… когда-то Арабов начинал с моим отцом бизнес. Но отец его быстро убрал. Арабов вечно влезал в какие-то сомнительные схемы. Еще в начале десятых он был в мощной структуре, которая занималась обналичкой. Там большие суммы крутились.

Никита рассказывает, я не всё понимаю, но стараюсь вникнуть и запомнить.

— Многие тогда работали с Арабовым, потому что это было выгодно. Уход от налогов и прочие плюшки. Потом стали гайки закручивать. Головы полетели, кто-то сел. Арабов вышел сухим из воды.

Вышел сухим, значит.

— Сухим и с деньгами?

— Да, конечно, с приличным баблом, с акциями. Поднялся. Связи у него появились. Даже с чиновниками, которые должны были его повязать за его дела.

А потом Арабов решил связаться с Шереметьевым. Почему, интересно?

— Демьян мне сказал тогда, что вынужден жениться, чтобы спасти семейный бизнес.

— Только ни хрена эта жениться их не спасла. Глубже закопала.

— Вот именно.

Я смотрю на брата, он смотрит на меня.

— Шереметьев был слабым, да? Что его сделало слабым? Только ваша война?

— Не только. Да мы с ним и не воевали, это были его жалкие попытки самоутвердиться.

— Шереметьевы связались с Арабовыми, но это не помогло, так? Мог Шереметьев-старший предъявить Арабову претензии?

— Хрен его знает. Злат, я не понимаю, зачем тебе вся эта грязь.

— Может, я хочу кое кого отмыть?

— Меня? Я чист.

— Не тебя.

— Демьяна? Думаешь оценит?

— Никита, я хочу понять кто разрушил мою жизнь и моё счастье, понимаешь?

— Разве твоя жизнь разрушена? Ты не счастлива с нами?

— А ты счастлив? Без Алёны и сына ты счастлив?

Мы стоим друг напротив друга, стараемся говорить тихо, но это не получается. Мы на эмоциях.

— Злата…

— Я была молода и влюблена. Я собиралась замуж. Мой мужчина меня любил и хотел на мне жениться. Я ждала ребёнка. Всё было прекрасно, понимаешь? А потом кто-то взял и разрушил всё это. Сломал. Уничтожил.

— Это сделал Шереметьев. Вернее они оба. Тимур и Демьян.

— Нет. Не только они. Не только. И я хочу докопаться до правды. И сделаю это.

Я полна решимости. Я готова бороться за своё счастье.

Решимость только растёт, когда на следующий день мы узнаем новости — Демьян задержан, ему предъявили обвинение в покушении на убийство.

А в наш дом приходят нежданные, но очень желанные гости.

Глава 45

Меня трясёт. Не могу остановиться.

Страшно.

Как же так? Как?

Никита же обещал, что ничего такого не будет! И отец… Отец тоже обещал! А теперь Демьян за решёткой…

— Злата, мы не тут вообще ни при чём, следствие…

— Мне плевать на следствие! Ты же понимаешь, что Демьян не виноват?

— Я предполагаю…

— Что? — смотрю на брата потрясённо.

— Предполагаю! — спокойно повторяет он. — Я не могу знать наверняка. И ты не можешь. Он считал, что я убил его отца, причём, на полном серьёзе.

— Я знаю! У него были основания так считать! — говорю тихо, хотя на самом деле хочется орать на него и стукнуть!

— Ты сейчас серьёзно говоришь? Злат? Говоришь обо мне! И о своём отце!

— Демьяну много лет внушали, что ваша семья — враги. Подонки. Ему отец внушал. И он его слушал.

— Дурак, значит. Нужно свою голову иметь на плечах!

— Неужели? Ах-ах, какой