Стокгольмское дело - Йенс Лапидус

– Как обычно, – Матс опять улыбнулся, но в улыбке легко угадывалась горечь. – Я живу так уже много лет. Хотя… когда я прятался сам, было легче, потому что те были уверены, что я погиб. А теперь они знают, что я жив. Вот такая жизнь… если это можно назвать жизнью.

– А как Беньямин? – поинтересовалась Эмили в надежде, что вопрос не покажется Матсу бестактным: все-таки Беньямин ее бывший подзащитный.

– Учится за рубежом. Дизайн и графика. Можно сказать, хорошо. С учетом обстоятельств.

– Вы встречаетесь?

– Конечно… я живу в той же стране, что и он. И Лиллан иногда, когда приезжает. Ей уже восемнадцать, собирается поселиться к нам поближе… все зависит, как воспримет ее отъезд мать, моя бывшая… Лиллан очень боится ее огорчать. Но… это все разговоры. Я жду, когда кто-то начнет задавать вопросы.

– А разве полиция вас не допрашивала? – удивилась Эмили.

– Разумеется, допрашивала. Комиссар угрозыска Нина Лей. Но они, кажется, так ни к чему и не пришли.

Вопросы… слышал ли когда-нибудь Матс о девушке по имени Катя? Что он знал о Педере Хульте – человеке, пригласившем когда-то Матса в загородную усадьбу, где Матс наткнулся на садо-педофильские фильмы? Кто, помимо хозяина, был в усадьбе?

Матс говорил очень медленно. Назвал имена: все тот же Педер Хульт, Фредрик О. Юханссон, Гуннар Свенссон, еще несколько имен.

– Вы должны понять, – сказал он. – Я много лет старался вытеснить из памяти эти воспоминания, так что остались только фрагменты. Осколки зеркала, которое я попытался разбить.

Но что-то все же осталось.

– Адам Тагрин, – сказал Тедди. – Вам знакомо это имя?

– Тагрин?

Тедди полез в сумку за фотографией.

Звонкий хруст разбитого стекла.

Эмили вскрикнула. «Пассат» начал забирать налево.

Голова шофера бессильно повисла, на стекле – кровь.

Тедди перегнулся через сиденье, левой рукой вцепился в руль, а правой, взявшись за пояс, нечеловеческим усилием перетащил безжизненное тело на пассажирское сиденье.

Теперь надо дотянуться до педали газа – «пассат» вот-вот остановится, и тогда у них нет ни малейшего шанса.

«Гольф». Черный «гольф» с опущенным передним стеклом в пяти метрах.

Неуклюже перебравшись на водительское кресло, он дотянулся до педалей.

– Пригнись, Тедди!

Голос Эмили не узнать: хриплый визг, перешедший в автоматную очередь. Этот-то звук он узнал легко: мини-УЗИ. На девяносто процентов.

И куда дальше?

Им нечем защищаться, он, Тедди, безоружен. Только постараться удрать.

Надавил на газ и свернул на первую же улицу – как оказалось, с односторонним движением.

Гнал против движения – «гольф» следовал за ними. Истерические гудки, отвратительный короткий скрежет – кому-то снес зеркало, а может, зацепил крыло. С трудом разошелся с травяного цвета автобусом. Направо блеснуло море.

Круто, с визгом повернул и надавил газ до пола. У «пассата», к счастью, оказался мощный, приемистый двигатель: Эмили вскрикнула, Тедди прижало к сиденью.

«Гольф» не отставал.

Свернуть некуда. Тедди гнал вслепую – он совершенно не знал Осло. Улица, как туннель, – свернуть некуда, «гольф» на хвосте.

Кто-то позвонил в полицию – где-то позади истошно завыла сирена.

В зеркале: в окне «гольфа» рука с автоматом.

Повернул налево. На знак пешеходной зоны.

Только не паниковать. Может, обойдется.

Впереди мгновенно, как в сказке, вырос футуристский силуэт Оперы на искусственном острове.

Вылетел на пешеходный мост – к счастью, достаточно широкий для большого «пассата». Как какой-нибудь псих из «Форсажа».

Почти за пределами поля зрения: люди шарахаются в стороны, садятся на перила, поджимают ноги.

Тедди машинально нажал сигнал. Машина с воем выскочила на широченный пандус. Посмотрел в зеркало и чуть не взвыл: «гольф» уже на середине моста.

Тедди прибавил газа. «Пассат» мчал вверх по наклонной плоскости пандуса. Такое ощущение, что они летят к небу.

– Тедди, что ты делаешь! – отчаянный вопль Эмили показался ему шепотом.

Странно, что вообще услышал.

Дальше некуда.

Он вывернул руль, дернул ручник, тут же отпустил и нажал на газ.

Машина развернулась на пятачке. Пригодился юношеский опыт угонщика.

На следующий пандус. На крышу остекленного фойе, рубку полузатонувшего гоночного автомобиля.

Трамплин в небо.

«Гольф». Верная гибель. Тедди закрыл глаза и заставил себе не тормозить.

Газ. Отчаянный вопль Эмили. Его собственный звериный рев.

Машина перелетела через край крыши. Описала плавную дугу и приземлилась на наклонную плоскость между двумя пандусами-крыльями. Если бы она не была наклонной, они бы разбились вдребезги. Эффект лыжного трамплина.

Тяжелый удар. Хорошие амортизаторы на этой тачке, успел подумать он, глядя на быстро приближающуюся воду, и нажал что есть силы на тормоз. Но тормозить уже не было смысла – оторвалось колесо и, прыгая, покатилось к воде.

Сработали подушки безопасности.

Они остановились.

Он оглянулся.

– Эмили?

– Псих, – прошептала она белыми губами.

– Матс?

Ремень безопасности удержал Матса при ударе, но голова его неестественно склонилась на бок.

Во лбу зияет черная дырка. Заднее стекло забрызгано кровью.

ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР № 16 (расшифровка)

Кому: Хуго Педерсон

От кого: Пьер Даниельссон (подозреваемый)

Дата: 1 декабря 2005 года

Время: 09.03

ПЬЕР: Муси-пуси… тут кое-что происходит…

ХУГО: Что?

ПЬЕР: Позвони на разовую симку.

ХУГО: Слушай, когда ты начинаешь темнить, у меня встает…

ПЬЕР: Good for you. Везет тебе. Скоро станешь состоятельным буржуа, да еще и член торчком. Редкий случай. Звони.

ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР № 17 (расшифровка)

Кому: Пьер Даниельссон (подозреваемый)

От кого: Хуго Педерсон

Дата: 1 декабря 2005 года

Время: 09.05

ХУГО: Значит, так. А – молчи, Б – рассказывай. А и Б сидели на трубе, А упало и пропало, кто остался на трубе?

ПЬЕР: Очень остроумно.