Гостиница - Кит Даффилд

которых никто не живет. Однако на фото их раз в десять больше.

Иными словами, старая деревня была мегаполисом по сравнению с тем, что от нее осталось сейчас. Куда же делись эти постройки и кто их разрушил?

Я еще не знаю, что означают все эти вещи, но чувствую, что они помогут мне напасть на след. И поскольку я приехал сюда, чтобы разгадать тайну, которая началась с коричневого конверта, найденного мной на чердаке отцовского дома в тоскливые часы после похорон, я планирую продолжать, пока не нападу на след.

– …Tja, nej. Det var inte alls vad jag förväntade mig.

– Okej. Låt mig se vad jag kan göra…[20]

Из «центра управления» слышатся приглушенные голоса. Прищурившись, различаю в полумраке две фигуры: женщина сидит, сутулясь, перед компьютером, и мужчина стоит рядом с ней. Он поворачивает голову, и я узнаю его: это Хенрик! Он положил руку на спинку кресла компаньонки и что-то говорит ей суровым голосом, а женщина отстранилась и жмется к подлокотнику, слушая, как он ее распекает.

Осмелившись подойти чуть ближе, я смотрю на мониторы, что виднеются между ними, и в ужасе открываю рот.

Все три экрана заполнены личной информацией, связанной с гостями: там и входящие письма, и мессенджеры, и страницы соцсетей с рекламной аналитикой. Я успеваю заметить фотографию британца, мужа Бет, и несколько фотографий Джорди. На одном экране есть даже логотип «Смол-ток».

Хочется рассмотреть это все получше, я подаюсь вперед, но тут женщина разворачивает кресло – и замирает, увидев меня.

– Мистер… Рен? – произносит Инка, стараясь не показать, насколько потрясена.

За спиной у нее, как скала, возвышается Хайлендер. Его мрачная усмешка не предвещает ничего хорошего.

– Что… – Инка нервно разглаживает ладонями брюки. – Что вы тут делаете?

Смотрю по сторонам, притворяясь растерянным:

– А… разве этот путь ведет не к лифту?

От стыда я готов сквозь землю провалиться, до того неубедительно это звучит. С чего бы вдруг мне искать в запертом коридоре лифт, которым я пользовался уже сотню раз?

– Н-нет, – отвечает Инка, поглядев на отца. – Вам нужно вернуться туда, откуда вы пришли. Лифт у лестницы.

– Да, конечно, – отвечаю я, беззвучно смеясь и качая головой. – Похоже, меня совсем закружила эта вьюга.

Я стараюсь не смотреть на Хенрика, но он притягивает к себе внимание как магнит.

– Инка, дорогая, – говорит он, не сводя с меня глаз, – почему бы тебе не проводить нашего гостя в галерею? – Хайлендер надевает на лицо пустую улыбку. – Вы еще не бывали там, Флетчер?

Потираю затылок:

– Нет. Не был.

– Отлично. Тогда лучше времени не придумаешь. Там выставлены потрясающие работы, а ведь я знаю, что у вас отличное художественное чутье и Деккера от Ди Анджело вы отличить сумеете.

Я молча киваю, поглядывая на Инку. Что бы там ни затевал Хенрик, она с ним заодно. Только зачем это все? Чего они добьются, вмешиваясь в личную жизнь гостей, кроме того, что поставят под удар свой бизнес?

В узком коридоре Инка змеей проскальзывает мимо меня и открывает дверь.

– Пойдемте?

Уже в конце коридора я оборачиваюсь, планируя что-нибудь сказать Хенрику, однако не нахожу слов. Он смотрит не моргая. Глаза цвета кремня поблескивают, отражая свет лампы. Дверь закрывается и разделяет нас.

Бет

– Долой штаны, морячок! – говорю я, развязывая пояс халата.

Джей расстегивает пуговицу и встает.

– Ну надо же! Дважды за три дня! – удивляется он, отбросив джинсы в сторону, и снова падает на кровать.

Покрывает поцелуями мою шею, поднимаясь к губам.

– Чем я такое заслужил?

– Программа медового месяца, – отвечаю с улыбкой. – Не думай, что…

Телевизор на стене вдруг включается, и я умолкаю. В сером сумраке непогоды экран призрачно светится, демонстрируя нам пост из социальной сети.

Это фотография Джорди – селфи с надутыми губами, сделанное тут, в гостинице. На ней только полотенце, будто она собирается войти в душ.

– Принцесса, что с тобой?

Джеймс отстраняется, озадаченно морщит лоб.

Ничего не понимаю. Что делает Джорди на экране нашего телевизора? И тут я вижу под селфи комментарий.

realjamesraffertyuk:

Выглядишь огонь джорд! Я лучше всех ты знаешь. Привет из кувастина;)

Сердце вздрагивает и начинает брыкаться, как маленький перепуганный зверек в клетке из ребер. Должно быть, на моем лице написан ужас, и Джеймс перекатывается на другой бок, чтобы взглянуть, на что я смотрю. В это время изображение на экране сменяется другой фотографией Джорди. Теперь она сидит на краю джакузи в крошечном конфетно-розовом купальнике и, озорно высунув кончик языка, показывает двумя пальцами знак мира. Комментарий под этим фото снова принадлежит Джеймсу.

realjamesraffertyuk:

представь, мы с тобой вдвоем в джакузи. Не пожалеешь! Я знаю, как сделать тебе приятно.

Задыхаясь, я с трудом отвожу глаза от экрана и впиваюсь пальцами в свои бедра.

– Что… но как… это что такое? – лепечет Джеймс, поднимаясь. – Телик сломался.

Он подходит к стене, держась за голову. А картинка на экране снова меняется. На этом фото Джорди уже погрузилась в ванну. Глянцевые, черные пряди ее волос растеклись по воде, как пролитая нефть; завязочки бикини исчезли – она явно разделась догола, и сквозь пену и пузырьки чуть виднеются темные ореолы ее сосков.

Я не могу себя заставить прочитать, что написано внизу. Однако точно знаю, что комментарий оставил Джеймс.

– Я звоню администратору! – с важным видом объявляет он, точно карикатурный аристократ, оскорбленный плохим сервисом. – Возмутительно!

– Эти фото из «Кувастина», – кое-как выговариваю я хриплым, словно не своим голосом. – Ты мне говорил, что… ты… вот только что сказал, что ты ее на самом деле не хочешь, но эти фотографии – отсюда! Они новые.

– Новые? – Он корчит мину, преувеличенно щурясь. – Нет. Она постоянно торчит в отелях, так что фотки старые. Да, точно. Я даже не уверен…

– Хватит врать. – Меня уже трясет. Я зажмуриваю глаза. – Пожалуйста… хватит.

– Да я не вру, честно!

Слышу, как он приближается, – ноги в носках мягко ступают по ковру.

– Принцесса, ну что ты? Мы ведь все уже решили, и волноваться тебе не о чем. Мне она и не…

Он умолкает на полуслове. Открыв глаза, я вижу, что картинка снова переменилась.

– Ну, это уже слишком! – в ярости гремит Джеймс, натягивая штаны. – Это уже, мать твою, нарушение моих… прав человека!

Теперь на экране личные сообщения – по-моему, в аккаунте инстаграма, – и мы видим неловкую историю односторонней переписки. Вверху стоит имя пользователя – @realjamesraffertyuk, а под ним до самого низа страницы