До последнего удара сердца - Юлия Алейникова

– Не знаю. А по-твоему? – растерялась Женя.

– И я не знаю. С одной стороны, очень вероятно, а с другой – очень своевременно, – задумчиво проговорил адвокат. – Убили ее накануне вашей предполагаемой встречи, и еще одно, чуть не забыл. Незадолго до выхода Лады из дома ей звонили, она коротко переговорила и, кажется, была не очень чем-то довольна, а потом сказала матери, что быстро спустится за сигаретами, и не вернулась.

– А известно, кто ей звонил? – оживилась Женя.

– Пока нет. Телефон пропал вместе с сумкой. Вот, кстати, еще одна странность. Зачем ей понадобилось брать с собой сумку? Магазин, торгующий сигаретами, находится на углу Подьяческой метрах в двухстах от Ладиного дома, не проще было просто взять кошелек?

– Ну, не знаю. Возможно, это привычка, – пожала плечами девушка. – Какой смысл перекладывать из руки в руку кошелек, когда можно просто прихватить сумку?

– Да? – с сомнением проговорил Володя. – Ладно, подождем, что выяснят опера по поводу телефонного звонка. Но такая своевременная смерть единственного свидетеля, который мог либо подтвердить, либо опровергнуть алиби Марины, настораживает. Надо было тебе с ней раньше встретиться.

– Я хотела, – начала глупо оправдываться Женя, – но она сказала, что находится за городом и не собирается возвращаться раньше времени. Я думала, что встречусь с ней на работе, ничего страшного не случится.

– Женя, у тебя есть машина, надо было не лениться, а съездить за город. Я тебе когда еще об этом говорил? Неужели нельзя было выкроить несколько часов? – выговаривал ей Скрябин, словно школьницу отчитывал.

– Слушай, – очнулась от такой наглости девушка. – Ты меня ни с кем не перепутал? Я, между прочим, не твоя штатная единица, чтобы мне задания выдавать. Ты адвокат Кольцовой, тебе за ее защиту деньги платят, а я человек вольный, чем хочу, тем и занимаюсь. И не смей ко мне обращаться в таком тоне! – С каждым словом ее голос звучал все тверже и тверже, пока ее собственная речь не стала походить на выволочку, устроенную старшим офицером рядовому новобранцу.

– Прощу прощения, ваше величество, – усмехнулся в ответ Володя, ничуть не обидевшись. – Это я от расстройства палку перегнул. Пообедаешь со мной завтра в нашей кафешке, может, к тому времени что-то новое по погибшей Ладе Сорокиной всплывет?

– Не могу, я завтра днем в Москву на пару дней уезжаю, – уже нормальным тоном проговорила Женя.

– В Москву? А зачем? Надолго? – Голос Скрябина прозвучал как-то разочарованно и даже немного обиженно.

– По работе, надо кое-что проверить, кое с кем встретиться, – неопределенно ответила она. – Но во вторник планирую вернуться, если хочешь, можем пообедать.

– Во вторник у меня два заседания с утра, так что пока не обещаю, – уныло произнес Володя, и сам не понимая, что его так огорчило.

– Ну, тогда до связи, – бодро попрощалась Женя и повесила трубку.

Хм, «в нашей кафешке», вспомнилась ей ни с того ни с сего Володина фраза. Можно подумать, они влюбленная парочка, и речь идет об излюбленном месте их свиданий. Женю позабавила собственная неуместная ассоциация, и, легко рассмеявшись, она отправилась собирать сумки.

А на следующий день девушка, как и планировала, укатила в Москву, предоставив Володе самостоятельно разбираться в обстоятельствах смерти администраторши Лады. Как и предполагал Володя, за город Лада не ездила, и даже со своим хахалем почти не виделась, говорила, дела какие-то важные. Это Володя выяснил еще утром, раздобыв телефон парня у матери убитой Лады. Но вот убийство ее могло быть и неумышленным, потому как убили ее поздно вечером, в подворотне и при этом у девушки пропали сумочка и мобильник. Но с другой стороны, единственный удар по голове, который ей нанесли, был смертельным.

Глава 14

– Понимаете, Анечка была и красавицей, и умницей. Мы с ней вместе в консерватории учились. Ей все пророчили сольную карьеру. Она еще на пятом курсе лауреатом престижного международного конкурса стала, а потом вдруг встретила Костю, влюбилась без памяти. Знаете, в наше время такое еще случалось.

Ольга Сергеевна грустно улыбнулась своим воспоминаниям. Они с Женей сидели за круглым, накрытым длинной, до самого пола скатертью и сервированным старинным изящным фарфором столом. Вообще чувствовалось, что пик благосостояния этого дома давно миновал. И хотя было видно, что в просторной старомодной квартире Ольги Сергеевны не так давно делался современный, довольно качественный ремонт, все вещи в ней были старыми, иногда старинными, из новых приобретений в глаза бросался только телевизор. Не очень большой и не самой дорогой марки. И сама хозяйка выглядела несколько старомодной, и не по причине возраста, а из-за неспешной манеры говорить и двигаться, из-за привычки одеваться, а может, из-за старинной огромной броши, приколотой к плечу вязаной кофточки. По лежащему на диване клубку с воткнутыми в него спицами Женя сразу же догадалась, что и кофточка, и висящая на кресле шаль, а скорее всего и салфетки, лежащие на столе, были рукодельными. А кто сейчас сам шьет или вяжет? Почти никто, лень, да и незачем. Но эти рукодельные вещи создавали атмосферу какого-то особого уюта. Самой Жене в такой квартире жить бы не хотелось, но как приятно, наверное, приходить сюда в гости.

– К тому же военные тогда считались весьма завидной партией. Высокие зарплаты, квартиры и прочие блага, – продолжала свой неспешный рассказ Ольга Сергеевна. – Ну, вот встретила она Костю в парадной форме, – красавец, молодой, с выправкой, настоящий офицер, мужественный, воспитанный и на удивление образованный. Из хорошей семьи был мальчик. Не то что ее консерваторские ухажеры. Один руки бережет, другой голос, третий непризнанный гений с миллионом комплексов, каждый лишь собой восхищается. Вот Анюта и влюбилась. Хорошо хоть консерваторию закончить успела. А потом свадьба и в гарнизон. Но все равно позавидовал ей кто-то, как сглазил. – Ольга Сергеевна еще полистала большой пухлый альбом и отыскала черно-белую фотографию, отпечатанную на очень толстой жесткой бумаге. – Это их свадьба, – пояснила она, протягивая карточку Жене. – Пышно праздновали, в ресторане «Прага», у Костиной мамы какие-то связи были. Это вот я стою, совсем еще девчонка, – указала на миниатюрную шатенку в платье с воротничком Ольга Сергеевна. – Когда они уехали, мы с Анютой переписывались, звонить было дорого. Примерно через год у них сын родился, Сашенька, кажется. Она мне и фото присылала, да сейчас уж, наверное, не найду. А потом такая трагедия! – Ольга Сергеевна засуетилась, стараясь отыскать что-то, потом махнула рукой, взяла со стола салфетку и ею промокнула глаза. – Мальчику еще и двух лет не исполнилось, заболел он. Чем, я уж точно не помню, но началось осложнение, задыхался он, а помочь не могли, Анечка чуть с ума не сошла, а там гарнизон, а еще учения, врач местный с ситуацией не справился, а в центр, пока машину нашли, пока до больницы доехали, было уже поздно. Так он на руках у Анечки и умер. Крошка совсем был. И Костика рядом не было, на учениях был и узнал обо всем уже несколько часов спустя. Анечкина мама тогда все бросила, на работе отпуск взяла, к ним полетела. Когда вернулась, рассказывала, что Анечку перед ее приездом чуть ли не из петли вынули. Хорошо, Костик в тот день как почувствовал, домой днем заскочил, успел, слава богу. Потом у них долго детей не было. Боялась Аня очень рожать, – высморкавшись и промокнув глаза свежей салфеткой, проговорила Ольга Сергеевна.