До последнего удара сердца - Юлия Алейникова

– Женя! – с упреком протянула Лиза, но развивать тему не стала, а просто окинула подругу очень внимательным взглядом. – Все нормально, я бы даже сказала, выглядишь прекрасно, но не буду. Пойдем с компанией знакомиться, – строго закончила она и, крепко взяв Женю за локоть, повлекла к остальным гостям.

– Ну, вот и наша опоздавшая звезда! – вгоняя подругу в краску, возвестила Лиза. – Знакомьтесь, это Женя. Полина, Александр, Платон. Полина – моя институтская подруга, а Платон и Александр – Пашины коллеги. Ну, а Женю, думаю, никому представлять не надо, – с немного неестественной веселостью знакомила всех Лиза, незаметно подталкивая Женю к Платону.

Как и ожидалось, Платон Жене совершенно не понравился. Из всех достоинств у него был только рост, не меньше ста девяносто, а еще он был какой-то вялый, необаятельный, оплывший в талии, с покатыми плечами, блеклыми, пшеничного цвета волосами, светлыми ресницами и бровями, все вместе выглядело как-то невразумительно. Светлый костюм сидел на нем мешковато, словно висел на боксерской груше. Тюфяк тюфяком, подумала про себя Женя, протягивая руку для знакомства. И говорил он как-то рокочуще неторопливо, словно мужик на пашне рассуждал: пахать – не пахать? Как такой тип пробился в руководители, было неясно. Вот Александр Жене понравился гораздо больше, хотя он был коренастым, приземистым, со смешным ежиком черных коротких волос на большой, похожей на куб голове, и совсем некрасивым. Зато он все время шутил, улыбался, с ним было легко, комфортно и весело. А через минут пятнадцать он даже стал казаться Жене симпатичным. Полине, вероятно, тоже, потому как она принялась активно строить ему глазки, клала руку то на предплечье, то на колено, а когда хохотала над его шутками, наклонялась к нему, задирала вверх голову, демонстрируя надушенное декольте. Женю она страшно раздражала.

Стол в ресторане был большим и круглым, Женю усадили между Платоном и Александром. Точнее, Александра она сама усадила рядом с собой, чтобы хоть как-то скрасить вечер и избежать чрезмерного давления семейства Титовых. Но Александр, видимо, осведомленный о целях вечера, все свое внимание сосредоточил на Полине, намеренно избегая каких-либо контактов с Женей.

«Интриганы!» – сердилась звезда экрана, косясь на своего увальня-кавалера.

Платон всячески старался ухаживать за Женей, предлагая ей то вино, то фрукты, то закуски. Лиза и Павел изо всех сил пытались вести за столом непринужденную веселую беседу, всячески вовлекая в нее Женю и Платона. Женя дулась на приятелей и жизнь им облегчать не спешила, а Платон если и вставлял замечания, то все они были какими-то тяжеловесными и неуклюжими.

Когда Павел, Лиза и Александр принялись вспоминать удачные шутки из последних выпусков Камеди Клаб, которые приятно выделялись из общей массы непристойностей, Платон вдруг углубился в повествование о сатире, проведя краткий экскурс в историю этого жанра, вспомнив творения Вольтера, Дидро, Монтескье, Свифта и Салтыкова-Щедрина, чем поверг в искренний глубокий шок присутствующих. А обаятельный, коренастый Александр, всячески старавшийся развеселить коллектив и предупрежденный о главной цели банкета, уделял Жене внимания не больше, чем Лизе. Когда же заиграла музыка и на танцполе появились несколько пар, Платон, встав из-за стола, пригласил Женю на танец.

«Наверное, Лиза специально выбирала ресторан с танцполом, чтобы мои мучения усугубить», – сердито думала Женя, вяло перетаптываясь в объятиях Платона.

Танцевал он так же скучно и невыразительно, как делал все остальное. Рядом кокетливо хихикала Полина, прижимаясь всем телом к коренастому, невысокому Александру. Женя, чтобы как-то скрасить скуку, принялась вспоминать красавца фармацевта, отчего на ее лице появилось неуместное мечтательное выражение, сопровождавшееся глупой улыбкой. Но поймав радостный многозначительный взгляд Лизы, она тут же встрепенулась и больше себе таких вольностей не позволяла. Домой Женю, конечно же, вез Платон. Всю дорогу он молчал, проводил ее до дверей подъезда, чинно поцеловал руку и попросил разрешения позвонить ей на днях. Деваться было некуда, и Женя разрешила.

В субботу днем Женя, сладко выспавшись, прибрав квартиру и заказав билеты в Москву на воскресный дневной поезд, собрав в кулак всю свою волю, взялась за телефон. Пришло время навестить грозного майора. Но вот только сделать это надо дипломатично, чтобы сразу с лестницы кувырком не спустили, а потому Женя предпочла пойти на хитрость и позвонить не самому Петру Леонидовичу, а его очаровательной супруге.

Супруга бравого майора, к слову сказать, обожала Женю, поскольку именно благодаря Евгении Викторовне Потаповой ее муж, рядовой майор районного следственного комитета, превратился в медийную личность.

– Татьяна, добрый день, это Женя Потапова, – дождавшись ответа, проговорила девушка в телефонную трубку.

– Ой, Женечка, добрый вечер! Я так рада вас слышать! – совершенно искренне обрадовалась ее звонку Татьяна Суровцева. – Вам Петю позвать? Он как раз дома.

– Нет, нет. Петра Леонидовича звать не надо. А еще лучше, чтобы он вообще не знал о моем звонке, – торопливо проговорила она.

– А что случилось? Он натворил что-нибудь? – тут же меняя тон, заволновалась Таня. У Жени даже создалось впечатление, что женщина перепутала ее с учительницей сына.

– Нет, все в порядке. Просто мне очень нужна его помощь, а по телефону он меня и слушать не станет. Можно мне к вам зайти ненадолго, минут на пятнадцать максимум? Я даже могу в комнату не проходить, мы в прихожей побеседуем, – затараторила журналистка, боясь, что Татьяна ей откажет, сославшись на беспорядок или на отсутствие угощения.

Но волновалась она напрасно.

– Женечка, что это за разговоры в прихожей? Конечно, приезжайте, пообедаем, чайку попьем, и Петр Леонидович обязательно вам поможет, я сама за этим прослежу, – обрадовалась пуще прежнего Таня. – Вы же никогда у нас не были! Живем мы, правда, скромно, – тут же спохватилась супруга майора, которой, видимо, не часто приходилось принимать у себя звезд телевидения.

– Не беспокойтесь, Тань, я тоже не Малахов и не Ургант, живу, как все обычные граждане, можете спросить у Петра Леонидовича, он вам расскажет, – успокоила ее девушка. – Вы мне адрес продиктуйте, а я к вам через полчасика подъеду.

– Потапова? – На лице майора Суровцева отразилась невероятно богатая, разноплановая гамма эмоций, в которой все же превалировали безмерное удивление и животный ужас. – Тебе чего здесь надо? – любезно спросил он. Теперь его лицо выражало сожаление о собственной нерасторопности, не позволившей ему захлопнуть дверь, прежде чем Евгения со свойственной ей ужасающей пронырливостью не просунулась в проем.

– Женечка! Добрый день! Проходите, пожалуйста! – спешила с кухни навстречу дорогой гостье Татьяна Суровцева. – Петя, дай гостье тапочки, те новые, с помпонами, – бросила она мужу, отжимая того от двери и радушно распахивая ее настежь.

– Добрый день, извините за вторжение, – пытаясь задобрить майора, вежливо проговорила Женя.