Сердце разбитой кометы - Татьяна Луганцева

Пробуждение было долгим и мучительным. Конечно, Антонина знала, что после обильных возлияний утром бывает сильно нехорошо. Но что это будет настолько нехорошо, она не предполагала даже в страшном сне. Ее интересовал только один вопрос: как долго будет продолжаться стук у нее в голове? Антонина даже не сразу решилась открыть глаза и посмотреть по сторонам. А когда решилась, увидела, что лежит на большой кровати, а рядом с ней то ли полулежит, то ли полусидит Трофим в черных шелковых пижамных штанах. На коленях у него лежал ноутбук, и он на нем что-то очень быстро печатал. Антонина поняла, что стук раздается не у нее в голове, это стучит Трофим по клавиатуре, и это было хорошо. Но вот то, что они лежат вместе в одной постели, а она ничего не помнит, это было плохо. Она залюбовалась его великолепными плечами, и Трофим, словно что-то почувствовав, посмотрел на нее и перехватил ее взгляд.

– Очнулась? То есть проснулась? – улыбнулся он, чем добил Тоню окончательно.

– Вот «очнулась» – именно то слово.

– Перепили вчера, – кивнул Трофим. – Ты отрубилась прямо в ресторане, по классическому варианту.

– Это как? – спросила она.

– Лицом в салат, – пояснил он.

– Да? Все-таки в салат… Ну, и как я выгляжу? Майонезная маска пошла мне на пользу?

– Ты всегда в отличной форме, – хмыкнул он.

– А здесь как я… как мы оказались? – осторожно поинтересовалась она.

– Мы вовремя тебя подхватили и отнесли в отель. Благо это рядом, – щелкал он кнопками на компьютере.

– Понятно. Конкретно, кто нес? – спросила она.

– Это так важно? Ну, я нес. Ты не тяжелая.

– Но почему я здесь с тобой? – допытывалась Антонина.

– А куда надо было? Отель Никиты, здесь и живем! Не забывай, он несколько провинился перед тобой.

– Я помню, такое не забудешь.

– А я обещал быть рядом, чтобы защитить, – сказал Трофим.

– Но это не означает, что и в постели ты должен лежать рядом, – не согласилась Тоня. – Мы с тобой уже говорили на эту тему.

– Как будто в первый раз! – фыркнул он, с новой силой припадая к компьютеру.

– Да как ты можешь? – вспыхнула она.

– А что?

Монитор слегка подсвечивал его мужественный профиль.

– Циник! Извращенец!

– Реалист, – поправил Трофим Антонину.

– Это была ошибка, я тебе уже говорила! Не надо мне об этом напоминать. Это не по-мужски!

– Я так не считаю. Хотя не думай, что я тебя насиловал вчера. Не пользуюсь беспомощностью женщин – раз, да и сам находился не в лучшей кондиции – два. Так что не переживай! Спали исключительно как добрые старые друзья. Ты еще и храпишь, кстати…

Антонина не нашлась что ответить. Она снова посмотрела на его накачанное тело и поймала себя на мысли, что не хочет корчить из себя недотрогу. По большому счету она должна была радоваться, что оказалась с ним в постели.

– Или ты хотела поехать к своему знакомому Михаилу? – с усмешкой в глазах покосился на нее Трофим. – Извини, но он тоже был не в кондиции. Мы его на такси отправили.

– К черту вашего Михаила. Больше всего я бы хотела, чтобы меня оставили в покое! – вспыхнула она. – Отвернись!

Тоня вскочила с кровати и стала одеваться, не сразу обратив внимание, что Трофим наблюдает за ней.

– Чего ты смотришь? Я же просила отвернуться!

– Ты так быстро вскочила с кровати, словно ужаленная! Я не успел закрыть глаза. А уж когда увидел такую красоту… Какой мужчина смог бы отвернуться? Издеваешься, что ли?

Антонина нервно застегнула юбку и одернула кофту.

– Льстить мне будешь? Ты же физик, а не лирик!

– И что это меняет в вопросах секса?

– Ты неисправим! – вздохнула она. – Физики любят голые цифры, а не голых женщин! Ты не должен быть бабником.

– Я не бабник. Просто беру от женщин лучшее, что они могут дать, – сказал Трофим, снова погружаясь в свой компьютер.

– А ты уверен, что берешь именно лучшее? Лучшее в человеке – его душа, а не тело.

– Думаешь? – поднял на нее глаза Трофим, явно не понимая, о чем она вообще говорит.

– А лучшее из чувств – любовь, – добавила Антонина, причем весьма серьезно, словно учительница, говорившая с нерадивым учеником.

– Сама-то в это веришь? – спросил он.

– Очень верю!

– Любила? – еще более настороженно поинтересовался Трофим.

– Думаю, что да, – растерялась Антонина.

– По глазам вижу, что врешь, – снова уткнулся в компьютер Трофим.

– Я, по крайней мере, хотела любви! Я не желаю умереть, не узнав этого чувства! Для чего мы живем?

– Ну, ты и вопросы ставишь! Надо жить не эмоциями, а тем, что тебе дано, и получать удовольствие от того, что есть. Понимаешь?

– От секса здесь и сейчас? И не надо париться и забивать голову всякими бредовыми мыслями? – уточнила она с ехидцей в голосе.

– И от него тоже, если нет любви. А если она вообще не придет? Так что? Зря жил? – недоуменно посмотрел на нее Трофим, и Антонина впервые отметила, что у него глаза не только очень красивые, но еще и какие-то безумно уставшие.

Она осторожно присела рядом с ним на кровать.

– Что ты делаешь? Что-то случилось? Что ты с утра уже с компьютером?

Трофим внимательно посмотрел на нее и развернул к ней экран.

– Вот…

– Господи, одни цифры… Что это? – удивилась она.

– Расчеты, – зевнул Трофим, поворачивая компьютер к себе.

– И что?

– Хреново все, Тоня. Не могу я правильно все рассчитать. Не достает одного очень важного звена. Накроет нас этот метеорит. А ты говоришь – любовь…

– У тебя уставшие глаза, – отметила она.

– Да? Не замечал…

– Это понятно. Такое дело… – Она заглянула через его плечо в экран, но тут же отстранилась, почувствовав притягательный запах Трофима.

И вдруг, неожиданно для себя, Антонину охватила какая-то просто вселенская жалость к нему. Она внезапно прильнула к Трофиму и прижалась всем телом.

– Бедный ты. За что это тебе? Ты молодой, красивый, талантливый. Это же такая ответственность! Просто нечеловеческая! Чтобы ты ни говорил, я чувствую, как она тебя тяготит! Почему это все легло именно на твои плечи?! Зачем ты так разбираешься в этой физике? – уже совсем наивно добавила она.

Трофим даже несколько растерялся от ее порыва.

– Я держу себя в руках, с ума не сойду, не переживай.