Сердце разбитой кометы - Татьяна Луганцева

– Не надо! Помилосердствуйте! Пожалуйста! Мне нехорошо! – взмолилась Антонина.

– Терпи, казак, атаманом будешь! – не сдавалась пожилая дама. – Вон какая конфетка получается! Талия-то осиная! То есть даже оса позавидует. Сейчас зайдет за тобой твой Трофим и влюбится окончательно.

– Что-то я уже ничего не хочу. Я вздохнуть не могу! Снимите платье.

– Больно все нежные! Потерпи, красотка! – не сдавалась Валентина Петровна. – Вот и все! Фу!

Антонина еле нашла в себе силы, чтобы подойти к зеркалу. На кого Тоня стала похожа, она не поняла, но точно не на императрицу. Платье-то налезло, но было катастрофически мало. Талия подтянулась к груди, рукава-фонарики оказались около шеи. Антонина была белая как мел, казалось, сейчас в обморок грохнется. Еще бы! Дышать она могла процентов на десять всей мощности своих легких. К тому же болели стиснутые ребра. К ней подлетела возбужденная Валентина Петровна и принялась надевать ей на шею жемчужное ожерелье, а на пальцы перстни.

– Что это? – оторопела Антонина.

– Для завершения образа! Это настоящие украшения!

– Императрицы?

– Нет, конечно! Таких ценностей у нас нет. Только вот платье. Здесь не Алмазный фонд. Но это все украшения дворянок, – ответила пожилая женщина.

– Хватит, я уже как новогодняя елка!

– Классно, да? Шикарно выглядишь! Но не стой же столбом! Ощути энергетику платья! Екатерина была умной и любвеобильной. Может, и ты станешь хоть чем-то на нее похожей! Понимаешь, о чем я? Ты впитывай! Впитывай! Шествуй за мной в тронный зал.

– Может, не надо?

– Надо! А еще я тебе коньяка налью, а то мне твой цвет лица не нравится, сосуды надо расширить.

– Нет, пить я точно не буду. И так уже пьяная, да и не войдет в мой сейчас совсем сплюснутый желудок ни одна капля! – воспротивилась Антонина.

Но вот на трон Валентина Петровна ее все-таки усадила.

– Великолепно смотришься! Тебе бы еще осанку поцарственнее и взгляд такой вот величественный. Но над этим можно поработать.

– Я не актриса, чтобы репетировать. Мне это не надо! Но на троне и в самом деле ощущение собственной значимости сильно увеличивается. Вы правы.

– То-то и оно! Я и сама иногда присаживаюсь, когда никого нет. Потом даже по городу идешь с другим ощущением, – улыбалась разгоряченная Валентина Петровна.

И в это время в тронный зал ворвались двое вооруженных людей.

– Опаньки! Еще двое! Не дергайтесь, если не хотите последовать вслед за охранником и бойкой старухой в кассе! – рявкнул один из них.

Валентина Петровна и Антонина переглянулись, в их глазах сквозила одна и та же мысль – этого не может быть!

– Господи, как вы здесь? Что вы здесь? Это шутка? – побледнела и протрезвела Валентина Петровна. – Где Игорь?

– Какой Игорь, старая дура? Охранник, что ли? Так замочили мы его. Где здесь ювелирка? Камеи? – рявкнул один из налетчиков.

А второй схватил пожилую женщину и приставил пистолет к ее виску:

– Быстро веди нас туда, пока мы вас не положили! А так, может, еще жизнь сохраним! Пожалеем старость и глупость!

– Успокойтесь! Не надо. Я все покажу, все отдам. Уберите это! Я старая женщина, у меня давление, – попросила Валентина Петровна, бледнея еще больше.

Грабитель слегка ослабил хватку, и Валентина Петровна совершенно неожиданно и, главное, весьма шустро для ее возраста метнулась в сторону и что-то сдернула со стены.

Мужчина настиг ее и повалил на пол с диким криком:

– Не своди глаз со второй! Эта старая стерва нажала какую-то кнопку! Что? Что ты сделала? – просто озверел он, нещадно тряся ее за шею.

– Через пять минут здесь будет ОМОН, – прохрипела смелая женщина, за что тут же получила удар в лицо.

– Да что же вы делаете! Оставьте пожилую женщину в покое! – воскликнула Антонина, пытаясь подняться с царского трона.

– Старая дура! – продолжал ругаться на Валентину Петровну один из налетчиков. – Ты подписала себе приговор! Если у нас пять минут, ну что же… – И он обернулся к своему напарнику: – Пристрели эту ряженую куклу, нам она не нужна.

Огромный злобный мужик с пистолетом в одной руке другой рукой схватил Антонину и сорвал ее с трона, как опытный стоматолог удаляет гнилой зуб. Антонина скатилась с возвышения, и в тот же момент бандит схватился за сердце, выкрикнул что-то нечленораздельное и упал замертво. Все участники трагедии уставились на бездыханное тело.

– Что это? Эй, кореш! Ты чего? Ты что с ним сделала?! – с ненавистью посмотрел на Антонину оставшийся бандит.

– Я не знаю… сердце, наверное… – проговорила она.

Бандит еще раз стукнул Валентину Петровну, чтобы она не встала, и кинулся к неподвижно лежащему подельнику. Пощупав у того пульс, он поднял полные ужаса и непонимания глаза на Антонину.

– Ты что сделала, стерва ряженая? Он же помер! – И навел на Тоню пистолет.

А дальше то ли на нее подействовало слово «помер», то ли все-таки доконал корсет, а может, алая кровь, сочившаяся на виске Валентины Петровны, но Тоня потеряла сознание до того, как бандит нажал на спуск.

Сначала до сознания Тони дошли какие-то обрывки слов, вырывающие ее из темноты и пустоты, словно маячки, ведущие к свету. Потом к Антонине постепенно вернулась память, и она поняла, что находится в аду. А где же еще? Ведь последнее, что она видела, был труп внезапно скончавшегося мужчины и пистолет, направленный на нее.

«Странно, боли я не чувствую, вроде не мучаюсь. Неужели, несмотря на то что не постилась, все-таки в рай попала? – удивлялась она. – Я слышу голоса Валентины Петровны, Трофима… Они что, умерли? Почему? Когда успели?»

– Кажется, приходит в себя, – раздался незнакомый голос.

Антонина открыла глаза. Она лежала на каком-то старинном ложе под бархатным балдахином бордового цвета с золотыми кистями. Над ней склонились встревоженные лица. Тоня обвела их взглядом: Трофим, Валентина Петровна, представитель правоохранительных органов Максим Юрьевич Соловей и какой-то неизвестный мужчина в белом халате.

– Вот и пришла в себя! – обрадовался последний. – Здесь точно ничего серьезного, банальный обморок, только затяжной….

– Где я? – спросила Тоня каким-то чудным, не своим голосом.

– В музее, дорогая, в музее! – обрадовалась ее возвращению Валентина Петровна. – Помнишь, мы с тобой немного взгрустнули, потом выпили… Ну? Вспоминаешь? Ты переоделась… в императрицу, только об этом лучше не распространяться…

– Насчет этого переодевания мы еще поговорим! – несколько повысил голос подполковник Соловей. – Музейный экспонат, который должен был храниться в целости и сохранности, у вас теперь порван и забрызган кровью. Вы нанесли ущерб и должны его возместить.