Черные перья - Ребекка Нетли

глаза. – Мне надо лечь, так болит спина. Энни, теперь ты знаешь, что после сеансов я плохая компания.

Миссис Норт встает проводить ее.

Когда за ними закрывается дверь, я тоже встаю и принимаюсь ходить по комнате. На одном столе мое внимание привлекает стопка рисунков. Я начинаю их рассматривать, но взгляд притягивает знакомая шкатулка. Я видела ее в мастерской Айрис, в ней хранятся послания, которые она зашивает в чучела. Шкатулка не заперта, крышка открывается. Я с любопытством вынимаю одну бумажку, разворачиваю ее и читаю: «Прости меня». Беру следующую, еще одну, наконец добираюсь до самого дна. На всех бумажках написано одно и то же. Мне вспоминается рассказ миссис Норт, что Айрис ждет лишь свою мать и обращается только к ней. «Прости меня». Но за что? За раздражительность, жестокость или за что-то пострашнее? Одно количество записок может говорить о тяжком грехе, нуждающемся в прощении. Ведь Марша обвиняла Айрис чуть ли не в убийстве. Я холодею.

К возвращению миссис Норт я спокойно сижу в кресле. Она качает головой.

Я хочу еще раз расспросить ее про болтовню Марши, услышать, что все это глупости, но миссис Норт, всецело преданная Айрис, не скажет мне правды. Однако на языке у меня вертятся и другие вопросы, и, несмотря на настоятельные просьбы Эдварда не обсуждать членов его прежней семьи, я спрашиваю:

– Скажите, каким был Джейкоб?

Во взгляде миссис Норт любопытство, как будто она ожидала услышать от меня что угодно, только не это.

– Джейкоб… Как объяснить… – Ее молчание длится так долго, что я уже собираюсь напомнить ей о себе, но тут она продолжает: – Независимый ребенок, сильный духом. Из-за того, что Эви Стоунхаус не одобряла занятия мисс Стоунхаус, мы редко его видели.

– На портретах Эдварда он выглядит недовольным, даже, мне показалось, сердитым.

– Осмелюсь заметить, в таком несчастном браке, как у его родителей, ребенок вполне может быть недоволен жизнью.

– Эдвард рассказал мне, как умерла Эви… и что она сделала с Джейкобом.

Миссис Норт вспыхивает.

– Я уже гадала, когда вы узнали об этом. Такое не может долго оставаться под спудом. Он сказал вам, что нам было запрещено говорить об этом?

– Да.

– В таком случае рада, что мистер Стоунхаус в конце концов раскрыл тайну. Мне было нелегко утаивать столь важные обстоятельства.

– А вы знаете почему?

– Миссис Стоунхаус, нам в самом деле не рекомендуется вести разговоры об Эви. – И вздохнув, миссис Норт нерешительно смотрит в окно. Затем кладет руки на колени, и взгляд ее становится серьезным. – Я расскажу вам то, что, как мне кажется, могу, но пожалуйста, не говорите мистеру Стоунхаусу.

Я успокаиваю ее.

– Отцы мистера и миссис Стоунхаус дружили, и брак детей считался выгодным для обеих сторон, думаю, с самого начала. Семьи жили далеко друг от друга, и мистер Стоунхаус нечасто видел Эви, но тем не менее влюбился и с нетерпением предвкушал свадьбу. Однако что касается Эви, мне кажется, она, хоть и говорила о любви, вышла замуж за мистера Стоунхауса не по своей воле. Я незнакома с ее родителями. Как и ваши, они сюда не приезжали и, смею предположить, были не особенно близки с дочерью.

Мистер Стоунхаус довольно быстро понял, что Эви его не любит. Вы, конечно, можете себе представить, насколько болезненным стал удар. Когда появился Джейкоб – а родился он, как и в вашем случае, очень скоро, – Эви и к нему не проявляла особого участия. Она регулярно ездила в город и, по-моему, только тогда бывала несколько оживлена. Мне кажется, мистер Стоунхаус… словом, он и в то время еще сильно любил ее, но их брак неминуемо подвергся тяжкому испытанию.

Я с самого начала видела, как старательно Эви пыталась скрыть свою неприязнь к занятиям мисс Стоунхаус и лишь делала вид, что терпит их, поскольку того хотел мистер Стоунхаус. Но со временем она почти перестала ее скрывать. Будучи уверенной в себе женщиной, она всегда высказывалась открыто.

Словом, несколько лет они сохраняли видимость счастливой семейной жизни, хотя миссис Стоунхаус, как я уже говорила, была очень несчастна. С ней было трудно, но в последний год мистер Стоунхаус узнал тайну, о которой вы как-то меня спрашивали. Тайну настолько страшную, что исчезла даже эта видимость. Миссис Стоунхаус все чаще впадала в подавленное состояние, все больше дерзила и под конец была уже сама не своя. Мистер Стоунхаус, казалось, тоже утратил рассудок, его обуревали вспышки гнева. – Тревожная складка на переносице у миссис Норт обозначается явственнее, и я отворачиваюсь, пытаясь скрыть растущее смятение. – Миссис Стоунхаус считала, что в конфликте виновата мисс Стоунхаус, и просила Эдварда переселить ее в город. – Какое-то время миссис Норт молчит. – Я даже не могу осуждать ее. – Она понижает голос. – Понимаете, тайну миссис Стоунхаус выдали духи, а мисс Стоунхаус потом рассказала брату.

Мне становится совсем плохо.

– Так это духи узнали ее тайну?

– Именно.

– А в чем она состояла?

Но миссис Норт качает головой.

– Не могу. Если выяснится, что, несмотря на просьбу мистера Стоунхауса, я все рассказала, хорошего не жди. Пожалуйста, не просите. Вернемся, однако, к истории Эви. Узнав ее тайну, мистер Стоунхаус больше не отпускал жену в город. Ссоры стали еще хуже. Да все стало хуже. А мистер Стоунхаус… Его вспышки бешенства… К тому времени им лучше всего было разъехаться. – Она шумно вздыхает, затем опять понижает голос. – Незадолго до конца миссис Стоунхаус бежала из дома, прихватив Джейкоба. Но прошу вас, держите это при себе.

Я холодею.

– Когда это было?

– За месяц до самоубийства.

– Однако она вернулась?

– Не добровольно, нет. Он ее вернул.

В ее интонации что-то такое, отчего меня переполняет тревога.

– Он?

– Мистер Стоунхаус. И в этом опять поучаствовали духи мисс Стоунхаус. Они сказали ей, куда бежала Эви, а она передала брату. Он тут же выехал и привез их обратно. – Миссис Норт умолкает. Выражение ее лица уже не печально, а сердито.

– А последние недели? – спрашиваю я, вспомнив записку в чучеле малиновки: «Помогите мне».

– То, что ее насильно заставили вернуться, совсем надломило миссис Стоунхаус. Она изменилась до неузнаваемости. Если раньше она была несчастна, то теперь стало очевидно – с ней покончено. Как-то утром мы не нашли их с Джейкобом. Сначала решили, что она опять бежала, но когда уже составили план поиска, их тела обнаружились ниже по течению реки, – они зацепились за корни.

Я смотрю в окно, туда, где воды мчатся по долине. Тревога моя усиливается.

– Она оставила записку?

Миссис Норт смотрит мне прямо в глаза.

– Записки не было.

Я потираю руки, чтобы согреть