Вниз головой - Клэр Кершоу

не раз отрывалась. Может, стоило дать тебе шанс выместить злость на ком-то другом, для разнообразия. Но ты явно растерялась, и я решил заработать еще одно очко.

– Не знала, что мы ведем счет.

– Только пока я выигрываю, – говорит он, с улыбкой скрестив руки на груди.

Несмотря на то что Дерек меня разозлил, я улыбаюсь в ответ.

Чем ближе вечерний дайвинг, тем сильнее я волнуюсь. Осталось около часа. Когда Пиппа шутит, что мы уйдем в ночь и не вернемся, я резко обрываю ее и тут же извиняюсь, но по-прежнему чувствую себя не в своей тарелке. Нервозность не проходит. Лучше побыть остаток вечера одной. Я удаляюсь в свою крошечную каюту и ложусь на узкую койку.

Остальные наверху – болтают, листают книги, слушают рассказы Аарона о его прошлой жизни. Оказывается, до того как стать капитаном, он занимался промышленным сбором морских огурцов – и я бы решила, что это круто, если бы не психовала так сильно.

Я верчусь как на иголках. Как там Милли? Эх, вот бы уже иметь подтверждение, что губан-бабочка существует! Сегодня я точно его не увижу – они не особо активны ночью, да и фотоаппарата для ночной съемки у меня нет.

Я переворачиваюсь на бок и начинаю ковырять облупившуюся краску на стене. Может, ну его, это ночное погружение? Какой в нем смысл? Я и так волнуюсь, надо отдохнуть. Если не пойду сегодня, то завтра буду в форме. Все, никаких ночных дайвов.

Придя к этому решению, я слышу стук в дверь и голос Хью.

– Милли?

– Заходи, – отвечаю, глядя в потолок.

– Ты в порядке? – спрашивает он, присев на койку напротив.

Я знаю, что он смотрит на меня, но боюсь встретиться с его взглядом.

– Да. Просто устала.

– Завтра ты обязательно найдешь эту свою рыбу, – помолчав, говорит он.

– Ты правда так думаешь?

– Да.

Как ни странно, от его энтузиазма становится только хуже.

– Хью… я, наверное, не пойду на вечернее погружение. Попроси лучше Эндрю…

– Еще чего! – фыркает он. – Чтобы я пошел на ночной дайв с Эндрю? Он и средь бела дня верха от низа не отличает!

– Тсс! – шикаю я, но у меня вырывается смешок.

Он, конечно, прав: в темноте Эндрю будет еще сложнее удержать плавучесть, и это может привести к катастрофе.

– Почему ты не хочешь идти?

– Не знаю, просто…

Мне страшно, грустно. Я расстроена. Я недавно объясняла Пиппе, что мне нужно сосредоточиться, но повторять это Хью нет никакого желания.

Хью понижает голос:

– Я тоже боюсь ночного океана.

– Серьезно? – Я не решаюсь на него посмотреть.

– Да. Я много раз нырял ночью – легче не становится. Но я все время буду рядом.

– Там ведь так темно, – шепчу я.

Хью встает, почти задевая головой потолок, и подходит ко мне.

– Послушай, – тихо говорит он. – Ты когда-нибудь наблюдала за ночным погружением с лодки? Видела, как уходят под воду другие?

Я качаю головой.

– Ну, тогда поверь мне на слово.

Я поворачиваюсь и смотрю ему в лицо, почти в упор.

– С лодки нас будет отлично видно, – продолжает он. – У каждого ныряльщика есть фонарь – очень яркий. Аарон и Пиппа будут видеть нас лучше, чем днем. Так что, если тебе от этого легче, все под контролем. Тебя подстрахуют люди, которым ты доверяешь.

– Пиппе я доверяю, – признаюсь я.

– Вот видишь? А тому же Аарону плохой отзыв на Tripadvisor грозит разорением. Он за нами присмотрит.

Тяжесть в груди отступает. Я выдавливаю слабую улыбку:

– Ладно. Наверное, я все-таки пойду.

– Вот это другое дело! – радуется он. – Я знал, что ты меня не подведешь, губан-бабочка!

– Прекрати! – восклицаю я. – Не смей придумывать мне дурацкие прозвища!

– Согласен, звучит так себе. Но ты ведь помешана на этой рыбке… Можно, я буду звать тебя просто бабочкой?

– Хью! – угрожающе говорю я. – Мне не нравится ни то ни другое.

Я слезаю с койки, он отступает.

– Учитывая, что счет 3:1, – говорит он, с озорным видом постукивая пальцем по подбородку и сверкая глазами, – я могу называть тебя как мне вздумается.

– Так нечестно! Я бы и сама справилась с Дереком. И на ночное погружение пошла бы! В конце концов… мне просто нужно было время на размышление.

– Ладно, давай так: если ты пойдешь сейчас нырять, я больше не стану называть тебя бабочкой.

– И губаном тоже, – требую я.

– Ладно.

– Договорились.

Я улыбаюсь, хотя всего несколько минут назад это казалось невозможным.

– Спасибо, Хью, – добавляю я. – Ты не такой козел, как я думала.

– Что?

– Не заставляй меня повторяться, – стону я, стягивая футболку и бросая на кровать.

Наверху все равно будем переодеваться в гидрокостюмы.

Хью внезапно серьезнеет. В его голосе не слышно теперь и намека на прежнюю игривость.

– Милли, прежде чем мы поднимемся, я должен тебе кое-что сказать.

У меня замирает сердце от плохого предчувствия. Все пропало. Натали. Он говорил с Натали! Нельзя было позволять им общаться.

– Что такое? – писклявым от испуга голосом спрашиваю я.

Хью набирает воздуха и выпаливает:

– Я уговорил тебя нырять, но, если честно, и сам боюсь ночного океана. Я убеждал не тебя, а себя. Вот так. Просто хотел, чтобы ты знала… потому что ты моя напарница. И нам обоим страшно.

Я не замечаю, что перестала дышать, пока не начинаю судорожно хватать ртом воздух. Моя рука тянется к нему, но я кладу ее на деревянную раму кровати.

Хью смотрит мне прямо в глаза и ждет ответа.

– Спасибо за честность, – мягко улыбаюсь я. – Просто не верится, что ты уговорил меня быть твоей напарницей, после того как спас от акулы!

– Сам не понимаю зачем!

Он вскидывает руки в притворном отчаянии и натянуто смеется. После приступа взаимной откровенности обоим становится легче.

– Наверное, просто хотел побыть со мной еще немного, – предполагаю я. – Пойдем готовиться. Все будет хорошо.

– Не знаю, не уверен, – ворчит Хью, но идет за мной наверх.

А я почему-то, несмотря на предстоящее испытание, думаю не о погружении, а о взволнованном лице Хью, который ждал моей реакции на свое признание. В тот момент он походил на мальчишку с широко раскрытыми глазами и смешной морщинкой на носу. И это самое милое, что я видела за весь день.

Глава семнадцатая

Мы собираемся на палубе и молча готовимся к ночному дайву, зачарованные оранжево-красным светом закатного солнца. Нам кажется, что морские жители уже спят и мы должны уважать их покой, как если бы разбили лагерь в дремучем лесу и боялись потревожить олененка.

Единственные, кого не коснулось волшебство, – Мигель и Ванесса. Они раздают фонарики, громко объясняя, как с ними обращаться. Только когда все продемонстрировали, что фонарики работают, Ванесса отводит Дерека в сторону и запрещает