На краю пропасти - Патриция Вентворт

— Я сделаю все, что смогу. Чего ты хочешь?

— Ну, ничего слишком сложного, дорогая, но я боюсь, это может оказаться довольно тяжелым испытанием для тебя. Я подумал, мы могли бы вместе пойти и навестить мисс Коул. Она это оценит.

Дейл отпустил ее руки, и Лайл поднялась почти с радостью. Ее физические и душевные силы были полностью исчерпаны. Встречу с мисс Коул трудно будет выдержать, но это все же лучше, чем сидеть здесь в этот чудесный вечер, видеть море, небо, растения, славящие Господа, — и Дейла, который смотрит на нее, словно любит ее всем сердцем. Полгода назад это было настоящим раем. Теперь этот фальшивый рай заставлял ее содрогаться.

Дейл и Лайл отправились в деревню пешком. Дорога до почты заняла у них много времени, потому что Дейл останавливался и разговаривал со всеми, кто встречался им по пути. Он стоял, обняв Лайл за плечи или взяв ее под руку, и рассказывал молодой миссис Крисп, жене внука старого Обедайи, и его старшей дочери Эгги, и миссис Купер, и миссис Мэггс, жене булочника, и множеству других людей о том, как их обоих потряс и расстроил несчастный случай с бедной Сисси.

— Я всегда говорил, что некоторые места на Тэйн-Хэде нужно огородить. Там небезопасно в сумерках.

— Вы совершенно правы! — поддакнула молодая миссис Крисп. А Эгги припомнила, как ее отец рассказывал, что один мальчик свалился именно в этом месте, взбираясь на утес, примерно семьдесят лет назад. Тогда велись какие-то разговоры насчет того, чтобы огородить опасный участок, только ничего так и не сделали. Миссис Купер же была уверена, что вреда не будет, если огородить весь мыс.

— Нам с сестрами никогда не разрешали ходить туда, кроме как посреди дня. Моя мама говорила, что ходить в такие пустынные места — значит только напрашиваться на неприятности. Нас было семеро, и нам позволялось по воскресеньям вечером ходить в церковь с нашими молодыми людьми или на прогулку по Ледлингтонской дороге, но на мыс мы могли ходить только с компанией, на пикник.

Дейл сдержанно посмеялся.

— А с Мэри и Мэйбл вы так же строги? Знаете, мне прямо-таки страшно рассказывать вам, что мы с леди Стейн поднимались туда вчера вечером посмотреть на закат. У моей жены разболелась голова, и она отказалась. — На секунду он приобнял Лайл за плечи. — Видишь, что ты наделала, дорогая! От нашей с Алисией репутации не останется и следа. Нужно было взять с собой дуэнью. В следующий раз я возьму миссис Купер.

Массивная дама рассмеялась так, что все ее подбородки заколыхались.

— Забавно, правда? — сказала она. — Когда мне не разрешали подниматься на мыс, мне ужасно этого хотелось. А теперь я вполне могу доставить себе это удовольствие, но не сделаю этого ни за какие богатства. Сначала мне придется пройти какой-нибудь курс для похудания. — Внезапно лицо ее помрачнело. — Но какая же ужасная вещь произошла с Сисси, правда? Ее бедная тетя страшно расстроена.

Лайл хорошо играла свою роль. Она говорила Дейлу «дорогой» и выдавливала робкую улыбку, когда он клал руку ей на плечо. А то, что она выглядела бледной и расстроенной, отнесли на счет пережитого шока из-за смерти Сисси. Лайл очень любили в деревне за мягкую, дружелюбную манеру поведения. Теперь все дружно вынесли вердикт, что У нее по-настоящему доброе сердце.

Все время, пока они медленно продвигались по деревенской улице, Дейл сам вел все разговоры. Для каждого у него находились приятная улыбка и приветственные слова. Он не забыл справиться о здоровье матери миссис Джеймс Крисп, перенесшей удар, и младшего ребенка миссис Крисп, которого в воскресенье окрестили. Дейл знал все о старшем мальчике Куперов и его прибавившемся росте и очень сочувствовал самому маленькому члену клана Коулов, который споткнулся, запутавшись в собственных ногах, и ободрал пухлую коленку. И каждому встречному Дейл, сто» рядом с улыбающейся Лайл, сообщал, что он и Алисия Стейн вчера вечером смотрели на закат с вершины Тэйн-Хэда.

— Помните, как мы устраивали там пикники, Люси? Никто не умел делать булочки с изюмом лучше вас, и вы единственная женщина из всех, кого я знаю, которая дет в сандвичи нужное количество масла.

Миссис Уильям Крисп, восемнадцать лет назад работавшая в Тэнфилде кухаркой, польщено хихикнула.

— Вы всегда были любителем сандвичей, мистер Дейл.

Спектакль был сыгран прекрасно. Дейл вполне мог гордиться собой. К тому моменту, когда ему и Алисии придется давать показания в суде, все в деревне уже будут знать, что они прогуливались по любимым местам, где когда-то устраивали пикники, и любовались закатом. Эпизод лишился всякого намека на тайну и был осмеян в присутствии Лайл. Так что теперь в нем осталась лишь одна интересная деталь: столкновение с Пеллом.

Джернингхэмы нашли мисс Коул в ее гостиной позади магазина. С ней сидела одна из дочерей ее брата Джеймса, хорошенькая, пухленькая девушка, чьи глаза покраснели от слез. Плакала она не потому, что они с Сисси особенно сильно дружили, просто она впервые в жизни столкнулась лицом к лицу с жестокостью страсти и смерти, а не на экране кинотеатра или в заголовках газет.

Мисс Коул сидела в кресле, содрогаясь от рыданий. Увидев мистера и миссис Джернингхэм, женщина поднялась им навстречу, переложила носовой платок в левую руку и, прижимая его к глазам, приветствовала гостей новы потоком всхлипываний.

— Какой это был шок! О, миссис Джернингхэм, кто бы мог подумать, мы так мило говорили с вами только вчера, а бедная Сисси была так рада пойти и повидаться с вами! Я прямо не знаю, что бы я почувствовала, если бы знала тогда, что вижу ее в последний раз. «Бесполезно мне туда идти, тетя, — сказала она. — Разговоры не заставят тебя разлюбить человека. Я бы сама хотела, чтобы так случилось. И я бы не пошла, только миссис Джернингхэм такая милая, что я пойду куда угодно, лишь бы с ней повидаться». О боже! А я сказала: «Такой хороший вечер, чтобы прогуляться. И тебе полезно подышать свежим воздухом, а то ты вечно сидишь дома. Только не возвращайся поздно, Сисси». Так я сказала, и я думала об этом Пелле, когда говорила все это. А она стояла вон там, у двери, и обернулась и сказала: «Никто не собирается поздно возвращаться». И это были последние слова, которые я от нее слышала.

Мисс Коул яростно вытерла глаза, высморкалась и схватила Дейла за рукав:

— Мистер Джернингхэм, они ведь поймают его, правда? Поймают этого Пелла?

— Хочется в это верить, — ответил Дейл. — Но знаете, мисс Коул, вам не стоит настраивать себя и думать, что он имеет к этому отношение. Она ведь могла просто упасть.

Мисс Коул крепче сжала его рукав. Перестав плакать, она заговорила, и в ее голосе прорывались сердитые нотки:

— Вы хотите сказать, что думаете, будто Сисси могла броситься с обрыва? Не нужно такого говорить, мистер Джернингхэм, потому что Сисси была порядочной девушкой, и я никому не позволю говорить, что это не так! Он заставил ее в себя влюбиться, этот Пелл, но дальше этого дело не пошло. Я не хочу сказать, что она не была несчастна, но ей не нужно было бросаться со всяких там обрывов! Этот Пелл все время ее преследовал, а когда он не получил, чего хотел, он ее столкнул. Точно такой же случай произошел, когда я еще девочкой навещала бабушку в Ледстоке: он столкнул девушку в пруд, тот мужчина, потому что она ему не уступила. То же самое Пелл сделал с бедной Сисси, и никуда от этого не денешься. Все, чего я хочу, — это узнать, что полиция схватила его. — Мисс Коул повернулась к Лайл и снова начала плакать. — Вы с мистером Джернингхэмом, конечно, так добры ко мне, и вы должны меня извинить. Мне даже не позволяют привезти ее сюда до конца расследования. Я никогда и представить себе не могла, что кто-то из нашей семьи будет замешан в каком-то расследовании. Сюда приезжал джентльмен из «Ледлингтон газетт», хотел получить ее фотографию, и я дала ему моментальный снимок нас с ней, который сделал мистер Рейф на церковном fete[5]в июне. Это была лучшая фотография Сисси, поэтому я отдала ее тому джентльмену. Мистер Рейф так здорово управляется с этим фотоаппаратом, а он ведь не больше ладони! О, миссис Джернингхэм, просто не верится во все это, когда думаешь о fete и как замечательно мы повеселились! Вы с мистером Джернингхэмом были так добры.