Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

он бы устроился у тебя на коленях, а потом положил бы лапки на край стола, чтобы посмотреть, чем мы закусываем... Он никогда не. залезал на стол.

— Он был воспитанный парень, — согласился я.

Мы выпили в память о Борьке.

— Знаешь, мне не хватает его, — сказал Сырник. — Бывало, поругаешься с Людкой и бежишь... Не к тебе, а к нему, ты ж не станешь меня выслушивать, сочувствовать...

— С чего бы это? Распустил жену...

— То-то и оно! Распустил! На то она и жена, чтобы хозяйничать. А Бориска, он был... не то что мы. Понимаешь, люди сочувствуют, потому что хотят какой-то выгоды добиться, или быть очень правильными, или врут... А он — ничего не хотел, просто понимал меня, просто сочувствовал мне. Выслушает, а потом встанет на коленке на задние лапки и машет передними, мол, не переживай, все образуется... И неважно, угощу я его, нет... Он был настоящим, понимаешь? Не то что мы. Я вот подумаю — вроде обычный серый крыс, а нет! Он был таким... светлым, теплым пятном, понимаешь?

— Понимаю, — сказал я. — В нашем деле часто сталкиваешься со всякой дрянью, как сегодня. Злость в душе остается, и даже водкой не вымыть ее. Остается, копится. Ас Борькой... Угостишь его, пообщаешься с малышом — и растворяется злость, исчезает. Он был не просто другом...

Одноразовые стаканчики запросто выдерживали и второй, и третий раз. И мы воспользовались их прочностью.

— Он был каким-то невероятным существом. Почему ты, Корнилов, не заведешь себе другого крыса? Я бы с удовольствием, да Людка не хочет.

— Потому и я не хочу.

— Не понял.

— Ты же сам сказал — невероятным он был, мой Борька. Боюсь, что второго такого не будет. Я его люблю, прихожу сюда, цветы кладу... Плохо без него.

— Это верно, — вздохнул Сырник.

Мы выпили еще, сказали Борьке, что любим его, помним, и пошли к дому, где оставили «копейку» Сырника. Он поехал к себе, я поднялся на лифте в свою квартиру. Борькину клетку все же отнес на лоджию, но поневоле смотрел на то место, где она стояла. Все казалось — клетка на месте, и малыш вот-вот заберется по прутьям наверх, станет махать мне своей розовой лапкой...

А его не было.

Глава 2

Домашние дела у Сырника складывались просто замечательно. В школе учебный год закончился, девчонки ушли на каникулы, жена больничный взяла — у нее аллергия на тополиный пух, а тут и работу мы закончили быстро и без проблем, и гонорар неожиданно крупный подоспел. В общем, через день Сырник позвонил мне и сказал, что собирается на недельку к теще на дачу махнуть всей семьей.

Я не стал возражать, отпустил напарника на неделю, но с условием — перед отъездом он встретится с Бубликом, вернет пятьсот долларов аванса и скажет, что ничего плохого в поведении жены Оксаны мы не обнаружили. Обычно упрямый Сырник тут же согласился — видимо, уже был занят мыслями о предстоящем отдыхе на даче и не хотел отвлекаться на споры, кому ехать к Бублику. Но предположил, что пятьсот долларов Оксана могла бы и сама заплатить, она ведь предлагала нам деньги.

Нетрудно было догадаться, что рядом с Сырником стояла жена Люда, которой он успел рассказать о вчерашнем происшествии с намеком — вот, мол, что бывает с неверными женами! Люда поняла это по-своему — раз попалась, так пусть и платит, нечего пятьсот баксов возвращать. Пришлось напомнить, что мы свое получили сполна, женщину шантажировать нехорошо, и вообще, жадность фраера погубит. Если у него нет лишних пятисот долларов, пусть заедет в офис, возьмет из сейфа. И позвонит после того, как поговорит с Бубликом.

— Я бы заехал в офис, и к тебе заскочил бы, — сказал Сырник. — Но смотреть только на твою рожу — зря время тратить, а Борьки нету.

Я пожелал ему удачно отдохнуть.

Ну а мне можно было наконец-то заняться личной жизнью. И тоже махнуть на родительскую дачу, вдвоем, разумеется. А с кем? Наташа вряд ли согласится, с Викой давно не виделись, у нее, поди, кто-то другой появился, модели без внимания долго не могут оставаться по определению. Жанна... нет. Лена? Нет, она меня сильно разочаровала. Были еще редакционная Маша, Рита из турагентства и... Ну конечно же! Дама в белом «Мерседесе», хозяйка салона «Готика», что на Кутузовском. Она ведь собиралась улучшать жестокий и несправедливый мир, я ей могу предоставить такую возможность. Да ведь и обещал зайти как-нибудь, отблагодарить за то, что подвезла меня, закамуфлированного под грязного бомжа, бесплатно. Свои обещания я часто выполняю. Во всяком случае, стараюсь.

Она была постарше Ленки, наверное, моя ровесница, и красива не броским ароматом юного цветения, а сладкой гармонией спелого плода в самом соку. Что-то на образы меня потянуло, видимо, сказываются последствия встречи с писателем Новиковым, два дня назад гостил у него, выпили, поговорили о современной литературе... В тот вечер он с особой страстью рассуждал о ней, и причиной тому был, как ни странно, утренний визит сантехника к писателю.

Сантехник был, по словам Новикова, солидный, здравомыслящий мужик и, что самое главное, трезвый. Меняя смеситель в ванной, он рассуждал о современной жизни и казался писателю истинным представителем здоровой части российского общества. А когда сантехник сказал, что не может слушать радио, потому как там хрипят и бормочут сплошь наркоманы и шизофреники, Новиков проникся к нему еще большим уважением, ибо и сам время от времени думал так же. Здоровый представитель российского общества почувствовал вдохновение и сказал, что на экране телевизора тоже кривляются одни лишь придурки, смотреть невозможно, а самые законченные наркоманы и шизофреники — писатели. Он же не знал, к кому пришел кран чинить. Новиков сильно огорчился и потом весь вечер доказывал мне, что сантехник имел в виду не его, а других писателей. Чтобы поддержать приятеля и самому убедиться в несправедливости суждений сантехника, я пробовал мыслить образами, доказывая, что вот же — мыслю, а — не наркоман, не шизофреник! До сих пор не прошло...

Но это я отвлекся. А женщина — да, теперь она казалась мне очень сексапильной. Правда, у нее мог быть муж, или постоянный любовник, или то и другое. В таком случае — извинюсь и тихо исчезну. Но почему-то думалось, что она одинока, иначе с чего бы эти мысли насчет улучшения жестокого и несправедливого мира? Он, конечно, и вправду жестокий, но если есть с кем — так на это и