Скелет в семейном альбоме - Геннадий Сорокин

– Ты это про кого сейчас сказал? – нахмурилась Наталья.

– Полез я пижаму ребенку искать, а нашел мужской костюм необъятного размера. Не выходи за него замуж, Наташа. Ты его не прокормишь. Этот мужик куриный суп, что я сварил, за один присест через бортик из кастрюли выпил бы и только косточки куриные сплюнул. Худого себе найди, тогда курицы на два раза будет хватать.

– Андрей, – устало сказала она, – зачем ты хамишь? Мы же договаривались, что не будем вмешиваться в личную жизнь друг друга.

– Это я-то хамлю? Наташа, ты приехала потерянная, как Аленушка без братца Иванушки, и даже не поинтересовалась, что мне врач о теплообмене рассказывала. Это же не насморк, Наташа, не ангина. Поблагодари Бога, что у Арины теплообмен нарушился сейчас, когда ей почти три года, а не когда ей было месяца три. Представь, что у младенца температура вверх прет, и остановить ее ничем нельзя. Вот бы ты попрыгала тогда вокруг телефона.

Услышав упоминание о себе, аппарат зазвонил. Наталья подняла трубку.

– Это тебя. – Она оставила телефон мне и пошла на кухню.

– Алло? – осторожно спросил я.

– Андрей, это Айдар. Звонил какой-то мужик. Короче, это они. Телефон продиктовать?

– Конечно.

Не откладывая в долгий ящик, я перезвонил по указанному номеру.

– Да! – с вызовом ответили на том конце провода.

– Что ты дакаешь! – обрушился я на незнакомого собеседника. – Других слов больше не знаешь? Культурно надо представляться по телефону, вежливо.

– Ты кто? – прорычала трубка.

– Спокойно! Это Лаптев. Позови к телефону Сергея Игнатовича.

В далеком помещении послышались мужские голоса.

– Почемучка, в натуре, что за отморозок звонит? Лаптев какой-то. Ты ему скажи, я за такой базар жало ему поприжму.

– Заткнись, ради всего святого! – приказал Сергей Игнатович. – Этот Лаптев тебе самому жало сломает и в глаз воткнет… Алло!

– Добрый вечер! Это я.

– Слышу, что ты. Разговор есть. Через час, во «Встрече», устроит? Приезжай без хвостов, переговорим с глазу на глаз.

– Сергей Игнатович, если я приеду в кафе, а меня, как в прошлый раз, повезут на кладбище, то разговор не состоится. И еще! Возьмите с собой сына Буратино, у меня к нему есть несколько вопросов.

– Кого взять? – удивился глава областного преступного мира. – Ты о ком сейчас говоришь?

– Буратино в сказке «Золотой ключик» что искал? Ходил он по Израилю, ходил, а там у всех еврейские фамилии. Даже Карабаса-Барабаса по-ихнему зовут Бен-Гурион аль Карабас. Теперь понятно?

– Ты про Ключара, что ли, толкуешь? С ним, конечно, приеду. Я, кстати, с чистого телефона звоню. Щелчков же на линии нет?

– Если нас прослушивают, то никаких посторонних звуков на линии раздаваться не будет. Сергей Игнатович, я в общий зал не пойду.

– До встречи! – Собеседник положил трубку.

«Если Почемучку прослушивают, – подумал я, – то телефон Натальи автоматически поставят в разработку. Вот весело-то будет! Пускай контрразведчики ее треп послушают. Наталья, если сядет за телефон, может час беспрерывно трещать. Когда вместе жили, я как-то засек время: сорок минут беспрерывного общения с коллегой, с которой рассталась на работе полчаса назад. А если бы с момента расставания прошла пара часов? Тут и до утра можно трубку не класть».

– Наташа! – позвал я. – У меня появилось двадцать минут свободного времени. На улице холодно, посижу у тебя. Ты как съездила? Толк был?

В кафе «Встреча» все места в обеденном зале были заняты. В левой кабинке веселилась разношерстная компания с бритоголовым амбалом во главе; правая, директорская, кабинка пока была свободна.

«Если воры предложат совещаться в директорской кабинке, я откажусь от встречи, – решил я. – Уж лучше на кладбище толковать, чем у всего города на виду».

Увидев меня, со своего места поднялся директор кафе Евгений Викторович Ковалик.

– Андрей Николаевич, сколько лет, сколько зим! Давненько не виделись. У меня есть к тебе один разговор. Закончишь с этими, – Евгений Викторович кивнул в сторону лестницы на второй этаж, – найди меня, перетрем один вопрос.

– Меня ждут на втором этаже? – спросил я. – А где? Там же сесть негде.

– У нас небольшие перестановки, – пояснил Ковалик. – Сейчас наверху есть отдельный кабинет для конфиденциальных переговоров. Спрос рождает предложение! Все больше деловых людей приходят в кафе не кушать и веселиться, а обсуждать коммерческие вопросы.

Евгений Викторович подозвал официантку, велел ей проводить меня наверх.

Под кабинет для переговоров директор кафе переоборудовал комнату, где в прошлом году работающие на Ковалика проститутки обслуживали клиентов, желающих получить удовольствие «не отходя от кассы». Выпил, закусил, поднялся наверх, расслабился с девочкой и вновь вернулся за стол. Отличный современный сервис. Как я думаю, решение разместить «комнаты для свиданий» рядом с обеденным залом Ковалик принял под воздействием творчества Александра Новикова. В песне Новикова «Извозчик» неизвестный страдалец сокрушается: «А что это за сервис, если нету баб?» Действительно, как-то не по-людски получается. В ХХ веке живем, а у нас все по старинке: женщины отдельно, котлеты отдельно.

Теперь, в свете последних перестановок, все будет еще круче: посовещался, снял в соседней комнате нервно-физическое напряжение – и за стол, отмечать удачную сделку!

Официантка открыла кабинет для переговоров, включила свет.

– Присаживайтесь. Ознакомьтесь пока с меню. Я приду минут через пять.

«Пользуясь случаем, надо плотно поесть, – подумал я, изучая меню. – Почемучка – мужик не жадный, любое застолье оплатит… Забавно было бы его спросить: «Сергей Игнатович, как себя чувствует человек, у которого воровская корона в руках, а надеть ее он никак не может?» Вот бы у него челюсть отпала от неожиданности».

– Ты думаешь, что я не смогу удовлетворить тебя три раза подряд? – спросил в коридоре гнусавый голос.

«Это открылась дверь в видеосалон, – автоматически отметил я. – Воры решили прийти на совещание не через общий зал, а с другого входа».

Так и есть. Дверь в кабинет распахнулась, вошли Почемучка и мужчина, которого я раньше видел только на фотографиях. Это был распорядитель общака Ключар, он же, по паспорту, Кац Самуил Иосифович.

«Черт возьми, как мне Ключара называть? – промелькнула мысль. – По кличке как-то не то, а по имени-отчеству слишком вызывающе получится. Его уже много лет Самуилом Иосифовичем никто не зовет…»

– Ключар, знакомься, это Андрей Николаевич, – показал на меня Почемучка.

Вопрос об имени собеседника был снят.