Скелет в семейном альбоме - Геннадий Сорокин

– Давай дальше: наступило утро, за окном запели петухи, ночные страхи отступили.

– А чего дальше? Приехал Почемучка, всех обматерил, как мог, велел дальше с покойником сидеть да за бальзамировщиком приглядывать. Тот домой стал проситься, но мы решили: будет с нами сидеть, пока мы о смерти Лучика не объявим. По ходу замечу: если бы не бальзамировщик, мы бы все из хаты ломанулись, кто куда. Андрей Николаевич, ты сам прикинь: ночь, темень, с пола покойник поднимается… Я тебе клянусь, у меня мысль была: останусь в живых, приду в церковь, встану на колени и попрошу у священника на меня ковш святой воды вылить.

– Теперь, как я вижу, идея с церковью отпала?

– Не в церкви дело! Хоронить Лучика не на что, вот где засада!

– Сколько человек знает о его смерти?

– Считай сам: из авторитетов – Почемучка, Муха, Ключар и Новосибирец. Бальзамировщик. Его семья не знает, кого он бальзамировать выехал. Потом из нас: я, Лапоть и еще три парня, которых в квартире оставили. Из фраеров только двое в курсе дела, но им сразу же сказали: как только шепот пойдет, обоим языки отрежут.

– Что бальзамировщик говорит? Сколько тело может пролежать непогребенным?

– Две недели, потом – хана, сушите весла! Через две недели будем сдаваться – в долг хоронить придется. Андрей Николаевич, Христом Богом прошу: помоги общак найти! Не дай смуте начаться. Сам посуди, если ворам в Москве и Грузии станет известно, что Лучика похоронили в долг, то ни Почемучку, ни кого другого из наших авторитетов не коронуют. На место вора в законе к нам придет чужак. Кого нам из Москвы назначат? Да кого бы ни было, новый вор в законе первым делом начнет свои порядки наводить, а это на хрен никому не надо. Почемучка, конечно, не ангел, но он хоть свой, умеет братву в руках держать. Грубо говоря, порядок в области только на нем и держится.

– Почемучка пойдет на сотрудничество с милицией?

– О чем ты говоришь! Да если сам Сатана из ада восстанет и скажет: «Продайте мне ваши души за общак!» – то никто и размышлять не станет. Ситуация безвыходная. Тут или-или, тут все на кон поставлено.

– Как ты думаешь, если Почемучка решит пойти на контакт, кого он выберет?

– Тебя. Ты, Андрей Николаевич, у Почемучки в авторитете. Это Муха на тебя зуб точит, но он нынче не в фаворе, сидит, как паук, на кладбище, порошок нюхает да по девке своей слезы льет.

– Ты это серьезно? Он о Стелле со слезами на глазах вспоминает?

– Отчего бы нет? Ты сам нюхни смесь кокаина, промедола и еще одной дряни – тоже плакать от любой ерунды начнешь. Таракана на полу раздавишь и заплачешь от жалости.

– Стукач из нашего управления с вами на связь не выходил?

– Не знаю, он мог напрямую с Почемучкой переговорить. Ты вычислил, кто против вас работает?

– Сергей Матвеев. Помнишь такого? По Заводскому райотделу должен помнить. Лучший опер у нас был, правая рука покойного Вьюгина Сергея Сергеевича[4].

– Ты уверен, что это он? Матвеев авторитетным ментом был, неужели скурвился?

– Сам лично запись телефонных переговоров прослушивал. Это он зимой Почемучку об обысках предупредил. Да черт с ним, пока он мне дорогу не перешел, а там видно будет.

– Андрей Николаевич, мне пора, время выходит. Я всего на час у братвы отпросился, сказал, что к надежному человеку за травой сгоняю.

– Ты уже травой затариться успел?

– У меня с собой с той недели кулечек был, на две самокрутки точно хватит. Мне эта дурь ни к чему, а ребята пускай раскумарятся, стресс снимут.

– По дороге не попадешься? – с улыбкой спросил я.

– Ты пошутил, Андрей Николаевич? Семь утра, все менты еще спят, второй сон видят. Только мы с тобой бдим, приключения на свой хребет ищем… Поможешь с общаком?

– Есть у меня одна наметка, где деньги искать. Выйдет на меня Почемучка, поговорим. Нам-то, сам понимаешь, смена власти в городе на фиг не нужна. Мы – за порядок. Не дай бог, новая смута начнется, все кровью перемажемся, никто в стороне не останется.

Проводив агента, я вернулся к Арине и лег спать рядом с ней.

Наталья приехала вечером, хотя обещала появиться не позже полудня. Я рассказал ей о нарушении теплообмена у дочери, но она слушала меня вполуха, равнодушно и безучастно, словно речь шла о постороннем ребенке, а не о нашей Арине. Как видно, поездка у Натальи не удалась, слишком уж она была погружена в свои мысли.

– Наташа, я пошел. Рецепт на лекарство на столе.

Ни словом не поблагодарив меня, Наталья пошла на кухню, загремела кастрюлями.

– Что это? – воскликнула она, увидев остатки куриного супа. – Кто посмел хозяйничать на моей кухне? Ты что, сюда женщину приводил? Отвечай, откуда здесь суп взялся?

– Я сварил, – огрызнулся я.

– Не ври! – Уперев руки в боки, Наталья вышла в коридор. – Если бы ты сварил куриный суп, то отравил бы им ребенка. У тебя руки из задницы растут, ты готовить ничего не умеешь.

– Сказал тебе: я сварил, значит – я! Чего тебе непонятно? Я нашел курицу в холодильнике, позвонил на работу. Дежурная идээнщица меня по телефону инструктировала, в каком порядке продукты закладывать и сколько варить. Пока ты по стране советской скакала, я о ребенке заботился. Ты меня перед отъездом холодильником попрекала, а у самой-то – шаром покати! В столовую я Арину сводить не смог, так что пришлось нам питаться супом да манной кашей.

– Откуда ты молоко взял для манной каши? – подозрительно прищурилась хозяйка.

– Позвонил оперу, он принес. Мы целую бутылку молока тебе оставили. Попей на досуге.

– Издеваешься? Или забыл, что я молоко не пью? Ладно, пригодится…

– Я пошел!

– Погоди. Ты талоны на спиртное уже получил?

– Получил, и что с того? – неприязненно спросил я.

– Один талончик мне отдай. Найди время, занеси.

– Наташа, а почему бы тебе этот талон мне не оставить? Я с ребенком в такой трудный час сидел, мне стресс снять надо. Ты приехала вся отрешенная, а я в прошлую ночь глаз не сомкнул. Ты представляешь, что я чувствовал, когда у Арины температура за сорок один градус зашкаливала? Она металась, как в бреду, а ты: отдай талончик!

– Арина – такая же моя дочь, как и твоя. Ты не с чужой девочкой сидел. Андрей, давай не будем спорить. Мы как с тобой договаривались? Талоны на Арину делим поровну. Она прописана у тебя, талончики ты получаешь, Арине водка ни к чему, а мне пригодится.

– Давно ли ты такой любительницей спиртного стала? – съязвил я. – Тебе уже двух бутылок на месяц не хватает? Хорошо, принесу я тебе талончик. Только смотри, чтобы у этого хряка пузо от моей водки не лопнуло.