Не возжелай мне зла - Джулия Корбин

— А мы рассуждаем, как преступник мог проникнуть в дом, — говорю я. — Все двери были заперты, и все окна внизу закрыты.

— Ну да, — подтверждает Робби.

— Ключ от черного входа я всегда оставляю в замке внутри, — объясняю я, а потом рассказываю, что Бенсона мы нашли в сарае. — Следовательно, преступник открыл дверь в сад этим ключом.

— Хорошо, — говорит О’Рейли. — Надо снять с него отпечатки пальцев.

— А ключи от парадного входа были у меня.

— Под половиком или под цветочным горшком не оставляете?

— Нет. У каждого есть свой ключ, и мы всегда берем их с собой. — Вдруг чувствую, что Робби рядом со мной как-то странно мнется. — В чем дело, Робби?

— Ммм… — Он явно смущен, теребит мочку уха и делает виноватое лицо. — Понимаешь, мам, я сразу хотел тебе сказать, но потом все время забывал. Кажется, я потерял ключ… Как раз в тот вечер, когда мне подмешали наркотики.

— Что значит «кажется»?

— Просто я с тех пор его не видел. Думал, может, куда-нибудь за диван завалился или еще что…

— А как же ты дверь открывал?

— Взял запасной из ящика в кухонном шкафу.

— Робби! Простите, — бросаю быстрый взгляд на инспектора и снова перевожу на сына. — Все это потому, что ты не принимаешь ничего всерьез.

— Я виноват. Прости меня, пожалуйста.

— Что значит «прости»? При чем здесь, черт возьми, «прости»?! — Я вкладываю в крик все свои страхи, все свое отчаяние. — Полиция с ног сбилась, делает все возможное…

Он опускает глаза, что-то бормочет. Открываю рот, чтобы еще добавить, но меня опережает О’Рейли.

— Что ж, теперь многое становится ясно, — сухо произносит он. — Преступления явно связаны. — Он садится на краешек дивана. — Надо срочно сменить все замки. Я знаю слесаря, который делает это быстро. Хотите, прямо сейчас ему позвоню?

— Да, конечно!

— Вряд ли преступник вернется, — добавляет он. — Но считаю, переночевать вам надо где-нибудь в другом месте, на всякий случай.

— Лейла пустит нас к себе, — машинально произношу я и гляжу на часы.

Господи, уже почти утро, а у нее сегодня, в субботу, свадьба, двоюродная сестра выходит замуж. Надо и родителям помочь, и с четырьмя детьми справиться, да еще с мужем. Ей только нас троих не хватало. Мне отчаянно хочется быть рядом с верной подругой, но ничего не поделаешь.

— Вообще-то, нет, — исправляюсь я, — так не пойдет. Ночь на дворе.

Спешно перебираю в уме варианты. Позвонить Филу, попросить приютить детей до утра? Но я не хочу с ними расставаться, а кроме того, наверняка он найдет повод оставить их у себя подольше.

— Можно пойти в гостиницу. — Я обнимаю Лорен, успевшую подойти к нам. Она тоже переоделась, на ней снова джинсы. — Побалуем себя немножко, продлим прекрасный вечер.

— А деньги у нас есть? — шепчет Лорен мне на ухо, чтобы не слышал О’Рейли. — Можно отказаться от музыкальной школы, я готова.

— Думаю, доченька, бюджет нам пока позволяет, — отвечаю я.

— Придется взять с собой Бенсона.

— Поищем гостиницу, куда пускают с собаками. Хотя сейчас разгар сезона, хоть в какую попасть бы.

— Пойду поищу в Интернете. — Робби радуется поводу поскорей слинять.

Стараюсь не смотреть ему в глаза. Все еще сержусь за то, что не сказал про ключ. И на себя тоже сержусь, сама ушами прохлопала. И сержусь на подонка, который устроил нам веселую жизнь, залез в дом и испортил стенку этой мерзостью. Хочется найти этому кошмару разумное объяснение, но не выходит, к тому же становится вдруг совершенно ясно, что наркотик подмешали Робби намеренно. Пытаюсь сделать несколько успокаивающих вдохов, но легкие словно наполнены водой, и злость терзает мне сердце. А вместе с ней еще и страх, от которого дрожат коленки.

Возвращается Робби, он нашел подходящую гостиницу, совсем рядом. У них только что освободился номер, и нас рады взять хоть с собакой, хоть без. О’Рейли предлагает подвезти, я с благодарностью принимаю его предложение. Иду наверх в свою комнату, проверяю, цела ли моя небольшая коллекция драгоценностей. Все на месте. Переодеваюсь, собираю туалетные принадлежности. Обещаю созвониться с О’Рейли завтра, как только он сможет вручить нам новые ключи от дома и сообщить, что интересного обнаружили криминалисты.

Гостиница не такая тихая, как я ожидала. По холлу бродят какие-то люди (кажется, здесь справляют свадьбу), и Бенсон каждого вдумчиво обнюхивает. Все пьяны и веселы, рады поприветствовать песика, сказать ему что-нибудь ласковое, а также поболтать с детьми, пока я регистрируюсь у стойки. Заказываю большую комнату с двумя широкими кроватями. Конечно, Робби предпочел бы отдельный номер, но мне хочется, чтобы мы все были вместе.

— Можем предоставить поздний выезд, если хотите, — говорит администратор. — Не до двенадцати, а до двух.

— Прекрасно, — отвечаю я, кладя на стойку кредитную карту. — И если можно, поздний завтрак в номер.

— Разумеется.

Зову детей, и мы идем наверх. Зайдя в номер, сразу запираю дверь и с удовлетворением вижу, что в стенах нет дверей в соседние номера. Робби бросается на широченную кровать, а Лорен с Бенсоном инспектируют ванную комнату, суют нос в шкаф и в мини-бар.

— А здесь шикарно, скажи? — Лорен падает спиной на кровать рядом с Робби. — Зря я все-таки сняла платье.

Бенсон одним прыжком забирается Робби на грудь, тот крепко обнимает собаку, гладит, но лицо отрешенное.

— О чем задумался, сынок? — спрашиваю я.

— Да так… Просто… Ты прости меня, мама. И за ключи, и за все остальное. Я думал, подмешали раз наркотики — и этим все закончилось. Серьезно, я был уверен. Не знаю, кому вздумалось портить стену и зачем. — Губы его дрожат. — Представить не могу, кого я обидел… А тут «убийца»…

— Я уверена, что ты ни при чем, сынок. Уверена, что все это неправда. — Я кладу ему руку на плечо. — Это сделал человек, которого ввели в заблуждение, а может, вообще ненормальный. Я тоже представить не могу, что ты как-то связан с такими людьми.

— Думаешь, полиция найдет его?

— Не сомневаюсь, — отвечаю я. — Криминалисты, скорее всего, обнаружат зацепку.

— Господи, как я устала, — зевает Лорен и поворачивается на бочок. — Ни разу в жизни не ложилась так поздно.

Это сигнал для всех. Пора спать. По очереди идем в ванную, потом Робби залезает в одну постель, мы с Лорен в другую.

— Не понимаю, зачем было писать такое у нас на стене, — недоуменно бормочет Лорен, вздыхая. — Ты даже крылья мухам не отрывал, как все мальчишки. Даже долгоножек в моей комнате не убивал, а выпускал в окно. В нашей семье никто никогда никого не убивал, кроме Бенсона, конечно. Бенсон охотится на кроликов, а однажды загрыз белочку. Помнишь, мам? — (Я киваю.) — А мы ее отняли, вся шкурка была в крови.