Не возжелай мне зла - Джулия Корбин

— Правда? А я грешным делом думала, что разделение полов — это абсолют.

— Уже нет. Позиция современного человека — «как хочу, так и ворочу — и крышка».

— Кстати, по поводу «хочу». Я вот хочу спросить, есть что-нибудь интересное про Тесс Уильямсон?

— Буллуоркс разговаривал с девочкой сегодня, — кивает он. — Вообще-то, он с ней и раньше беседовал, она ведь тоже в тот вечер была в пабе, в том самом.

— Да что вы!

Человек рядом со мной беспрерывно гогочет, и, чтобы лучше слышать, подвигаюсь ближе к О’Рейли.

— Ну и что она?

— Говорит, сидела с ребятами за соседним столиком. Свидетели и камеры наблюдения подтверждают. Никто из ее друзей лично Робби не знал, но когда они уходили из паба, видели, что он лежит на тротуаре и врачи «скорой» оказывают ему помощь. Она сказала, что очень расстроилась и захотела узнать, как он теперь.

— Как считаете, это похоже на правду?

— Подозревать ее с приятелями в злом умысле повода нет. Все явились в полицию дать показания сами, без особого приглашения. — Он цепляет шпажкой тигровую креветку. — А вы сами-то спрашивали Робби, знает он ее или нет?

— Говорит, что не знает. — Я делаю глоток шампанского… Ну нет, уже хватит. Ставлю бокал на стол. — И все-таки непонятно, почему она наврала, что учится с ним в одной школе.

— Врачам ведь всегда врут.

— Насчет сигарет и алкоголя может быть, но про школу я ее за язык не тянула. — Я замечаю официанта, беру у него с подноса бокал с водой. — Мне все-таки кажется, она что-то знает. Выскочила из кабинета как ошпаренная.

Пожимает плечами, мол, да, загадка.

— Согласен, поведение странное. Что-то с ней не так, но, вполне возможно, к нашему делу это отношения не имеет.

Гляжу через стол: Робби и Лорен все еще разговаривают с двумя ребятами.

— Ладно… Я рада, что вы пришли, — говорю я, поднимая бокал. — Сразу чувствую себя в безопасности. — (Он слегка кивает, принимая комплимент.) — Простите меня за некоторую фамильярность, — добавляю я.

— Что вы, я успел соскучиться по нашим ежедневным беседам.

— Наверное, всем так говорите.

Он бросает на меня странный, несколько загадочный взгляд, сразу почему-то очень хочется его разгадать. А Лейла права… В нем на самом деле есть некая грубая привлекательность, а пара бокалов шампанского только усиливает это чувство.

— Моя подруга Лейла, вы ее знаете, говорит, что вы чем-то похожи на молодого Шона Коннери, — вдруг срывается у меня с языка.

— Раньше был похож.

— Не думаю, что это сравнение вам не льстит.

Он делает шаг назад, смотрит вниз, на мои ноги, потом медленно скользит по мне взглядом, и глаза наши встречаются.

— Между прочим, красивое платье… Вам идет, — говорит он и глотает устрицу. — Грешно прятать такую фигуру под медицинским халатом.

— Я не ношу халатов.

Он улыбается одними глазами… Господи, что такое? Внизу живота у меня, кажется, разгорается маленький пожар. Ага, значит, не все еще там омертвело, ниже пояса. Лейла бы мной гордилась. Подумав об этом, я рассмеялась.

— Послушайте, инспектор, — щурюсь я на него, — мы с вами, кажется, флиртуем?

— Боже упаси, куда мне! Вы для меня слишком умная. Представить не могу, что вы станете делать со старым, огрубевшим на службе копом.

От шампанского я совсем смелею, гляжу О’Рейли прямо в глаза, прекрасно понимая, что с копом делать. Только для этих дел понадобится отдельное помещение, где его горячие руки смогут проявить особое внимание к тем частям моего тела, которые при свете дня обычно скрываются под одеждой.

— У икры какой-то странный вкус, — раздается над ухом голос Лорен.

Откуда она взялась… Щеки горят, глаза так и бегают, так и сверкают.

— У нее специфический вкус, — поясняет О’Рейли, с видимым усилием отрывая от меня взгляд.

— Все так говорят, но что это значит?

— А это значит, если такую еду будешь есть почаще, научишься ценить ее достоинства.

— Леди и джентльмены! — прерывает нашу беседу ведущий. — Прошу всех занять свои места. Пора начинать церемонию награждения наших почетных гостей.

— Удачи, — говорит О’Рейли.

Благодарно улыбаюсь в ответ, и мы идем к своим местам в первом ряду.

Вместе со мной на награду претендуют еще трое, но жена О’Рейли мне не конкурент, она выступает в другой номинации. Перед тем как назвать имя победителя, ведущий подробно рассказывает о достижениях каждого. Когда произносят мое имя, дети и Мартин бросаются меня обнимать. Я с трудом отделываюсь от них и шагаю на сцену, сосредоточенно глядя под ноги: не хватало только споткнуться и брякнуться. Речь моя короткая и по существу, я гляжу на море лиц в зале, благодарю Мартина, вложившего в проект всю душу, всех остальных сотрудников центра, многие из которых работают в нем на добровольных началах. Награда довольно скромная — стеклянная тарелочка на ореховой подставке. Вернувшись на свое место, я передаю ее Лорен. Она проводит пальчиком по рельефной надписи золотом.

— Смотри, мама, сделано специально для тебя.

Остаток вечера проходит в водовороте разговоров, обещаний и поздравлений. Побеседовать с О’Рейли больше не удается, но я замечаю его в другом конце зала с двумя девочками лет восемнадцати, наверное дочери. Дважды мы пересекаемся взглядами, и оба раза улыбаемся. Я лелею надежду, что, когда все кончится, он пригласит меня куда-нибудь и мы узнаем друг друга поближе.

Потом вдруг мы снова оказываемся в машине, и она мгновенно доставляет нас домой.

— Да-а… — мечтательно тянет Лорен, стоя на краю тротуара и провожая горящим взглядом автомобиль. — Когда еще удастся прокатиться в лимузине.

— Думаю, прокатишься, и не раз, радость моя. — Я целую ее в голову. — Впереди у тебя много радостных дней.

Робби отпирает дверь, мы заходим в дом.

— А где Бенсон? — спрашивает он.

Действительно странно, никто не бросается нам под ноги с радостным визгом.

— Может, мы закрыли его на кухне?

Я пытаюсь вспомнить, правда, от алкоголя и усталости плохо соображаю… Да что уж греха таить, перед глазами так и маячит инспектор Шон О’Рейли, так и смотрит на меня всепонимающими глазами, так и манит грубоватым мужским обаянием.

— Когда мы уходили, Бенсон стоял на лестнице.

— А чем это пахнет? — морщит нос Лорен.

Я тоже принюхиваюсь.

— Похоже на краску, — говорю я. — Очень странно.

— Сейчас посмотрю, откуда несет. — Лорен идет вперед. — Нет, не сверху и не из кухни.

Я сбрасываю тесные туфли. О, какое блаженство! Иду за ней к двери в гостиную. Робби зовет Бенсона, проходит мимо нас на кухню, направляется в садик.