Общество сороки. Одна к печали - Эми Мак-Каллох

В этот момент я замечаю Кловер, идущую через поляну к корпусу искусств.

– Надо бежать, ребята. Мне нужно переговорить с Кловер о нашем дуэте в этом году! – Я вскакиваю из-за стола, на прощание махнув всем сложенными в знак «мир» пальцами. – Кловер, подожди меня!

Она разворачивается и замирает.

– Привет, Айви!

– Тебя трудно поймать на неделе! У меня для тебя тут ноты. Посмотри и скажи, как, по-твоему, звучат отрывки, которые я выделила. – Я распахиваю свою сумку и роюсь в ней, пока не нахожу нужное.

– А, спасибо, Айви! Я в последнее время вроде как пренебрегала своими репетициями, так что мне точно стоит взглянуть на это.

– Как дела? Нашла против чего еще протестовать? Только, боже, умоляю, не говори мне, что ты хочешь, чтобы мисс Грэншоу готовила больше веганской еды. Ты знаешь, что она творит с тофу.

– Нет, ничего такого… просто я уже не укладываюсь по срокам со своей курсовой. Кстати, как продвигается твоя миссия? – спрашивает она, склоняя голову набок.

– С подкастом? Безуспешно. Ты слышала что-нибудь? – Мне пришлось посвятить в это и Кловер. Но она мне как младшая сестра, а чем больше у меня глаз и ушей, тем лучше, так ведь?

Она медлит, прижав палец к нижней губе.

– Не вполне. Ну…

– Продолжай. Серьезно. У меня нет никаких зацепок, так что, если у тебя есть что-то, выкладывай!

– О, это, должно быть, пустяки. Но все любили Лолу, верно? То есть зачем распространять слухи?

– Резонно.

– Итак, что, если это кто-то, кто не знал Лолу? Абсолютный новичок в школе.

– Кто-нибудь с седьмого года? – скептически спрашиваю я.

– Или нет. Не знаю. Может, это дикая теория. Я знаю, голос жуткий и отвратительный, но мне показалось, я слышала оборот, который звучал вроде как по-американски.

Я хмурюсь.

– Об этом я не думала.

– Ну, это была просто мысль. Еще раз спасибо за ноты. Я дам тебе знать, как продвигаются дела! – В своей милой манере она поднимает оба больших пальца.

– Нет, погоди секунду.

Мой мозг работает со скоростью сто миль в час. В классе седьмого года обучения, конечно же, куча новых студентов, но одиннадцатилетка ни за что не смог бы провернуть все это. Тем не менее тут есть несколько других новых учеников, и самый очевидный из них делит со мной комнату.

Я вспоминаю, как она побледнела при первом упоминании о смерти Лолы, и драму, которую без всякого повода устроила на уроке истории. Она так скрытничает со своим ноутбуком, пряча его под одеяло всю неделю, и она была так расстроена тем, что у нее забрали телефон.

Вполне логично сделать вывод, что она что-то скрывает. И, благодаря Кловер, я думаю, точно знаю что.

Привет, чем занята?

Мой телефон загорается сообщением, и я не могу сдержать улыбку, когда вижу имя отправителя.

Теодор.

Это Бонни в конце концов сказала мне, что ОКС – это общая комната для старшеклассников.

– О, – сказала я. – Погоди… а что такое общая комната?

Бонни рассмеялась.

– Всего лишь место, где ты будешь тусоваться чаще всего, пока учишься тут.

Она не ошиблась. Общая комната похожа на огромную гостиную, заполненную старыми кожаными диванами и богатыми узорчатыми коврами. Студенты отдыхают повсюду, некоторые играют в нечто похожее на бильярд в дальнем конце комнаты. Тут нет телика, но некоторые студенты приносят ноуты и смотрят фильмы онлайн в свое свободное время.

Сегодня я сижу тут с Араминтой и Бонни на паре темно-коричневых кожаных диванов. На низком журнальном столике перед нами – брошенная настольная игра «Карты против человечества». Араминта склоняется вперед.

– Итак, с кем ты переписываешься?

– О, просто один парень, с которым я познакомилась в свой первый день тут. К сожалению, с тех пор я не часто с ним виделась.

– О, расскажи!

– Да, вероятно, не о чем. Какой-то парень, зовут Теодор. Не знаю фамилии. – Я чувствую, как вспыхивают мои щеки.

Глаза Араминты распахиваются, затем она улыбается.

– О, будь уверена, мы знаем его, да, Бонни?

– Ага, – отвечает она с едва заметной заминкой.

– Он милый, но немного слишком гикнутый для меня, – продолжает Араминта. – Клянусь, если б он не учился в школе, то играл бы целый день. Но мне кажется, вы подходите друг другу. Тебе точно стоит попробовать!

– Ой, не знаю. Кроме того, я на время зареклась встречаться с парнями. Мы с Бренданом порвали незадолго до того, как я приехала сюда, и рана все еще немного болит. Хотите посмотреть фотку?

– Ты еще спрашиваешь!

Я нахожу старую фотку, где мы с Бренданом на пляже, его загорелая рука лежит у меня на плечах, и он крепко прижимает меня к своей обнаженной груди. Благодаря занятиям плаванием в университетской команде у него всегда были такие мускулистые руки… и вообще – великолепное тело. Но в этих руках действительно что-то есть. На фото у меня румяные щеки – от пары кружек пива, которое мы выпили. Почти чувствую легкий кокосовый аромат крема для загара, бриз с океана и то, как он ерошит мне волосы. Я выгляжу счастливой.

Потом внутри у меня все переворачивается, когда на заднем плане я вижу мой старый дом: кремовые доски и обрамленное белыми колоннами крыльцо. Я опускаю телефон.

– О боже, он такой шикарный, – ахает Араминта, хватая телефон со стола и увеличивая лицо Брендана. – Я бы не смогла бросить такого парня! Клянусь, в Америке они лучше.

– Очень сомневаюсь, – фыркаю, выразительно закатывая глаза, а потом тянусь, чтобы забрать телефон.

– Разве ты совсем не скучаешь по нему? – спрашивает Бонни.

Я пожимаю плечами.

– Иногда. Но чаще я рада, что уехала. Иначе как бы я познакомилась с вами? – говорю, стараясь придать голосу бодрости, надеясь, что они не заметят, как искусственно это звучит. – В любом случае тут намного интереснее, чем в моей старой школе. Даже ваша «общая комната» прикольная!

– Мне это можешь не рассказывать. Хотя тут могло бы быть и чище. – Араминта протягивает руку, проводит пальцем по каминной полке и морщит нос, показывая мне пыль. – Я могла бы заметить миссис Эббот, что «пернатые» не очень-то хорошо справляются с уборкой.

– «Пернатые»? – переспрашиваю я, хмурясь.

– О, точно! Ты же не знаешь. Просто наше иллюмен-холловское словечко для хозперсонала. Честно говоря, это все равно что собственный язык, – со смехом отвечает Араминта. За моей спиной раздается шум, и она цыкает.