Жизнь под чужим солнцем - Елена Михалкова

Даша хотела что-то ответить, но передумала. Ей былопротивно. «Ну зачем же ты, милый, передо мной так распинаешься, если все равноя уже уволена?» – подумала она. «Да он не перед тобой распинается, –подсказал внутренний голос, – а перед теми, кто слушает за дверью». Все,все передадут двадцатилетней Светочке, автору бреда, раскритикованного Дашей, ибудет у них с Вадимом Викторовичем полная гармония в отношениях. Камешки вгоршке с растением, призванным открывать чакры и стабилизировать энергетическиеконтуры, матово отсвечивали и просто просились в руки. Даше всегда в детствебольше нравилось играть с такими вот камешками, чем с песком.

– Вадим Викторович, я могу быть свободна? –спросила она, перебив шефа на полуслове.

Тот опешил, но быстро пришел в себя:

– Нет, моя дорогая, вы будете слушать, пока я вам все невыскажу! Потому что я здесь решаю, кто и сколько будет меня слушать, а некакая-то там… которая никто, ничто и звать ее никак!

После этих его слов спокойная Даша выкинула такое, о чемпотом сотрудники фирмы еще долго шептались по углам. Глядя директору прямо вглаза, она опустила руку в горшок с уродливым растением, зачерпнула оттудагорсть камешков и медленно, с наслаждением, рассыпала их по поверхности стола.Изумленный Главный смотрел, как на документы сыплется земля вперемешку скамнями, а Даша все перетирала камешки в правой ладони, словно на ощупьчувствуя их матовость.

– Ну, правильно, наорал на девчонку, она и съехаласлегка! – заметила потом, узнав об этом, главбухша, напоминавшаяпродавщицу в пивном ларьке, злоупотреблявшую собственной продукцией.

Рассыпав почти все, Даша внимательно посмотрела насеро-зеленого уродца в горшке и аккуратно отломила верхний листочек.

– Маме покажу, – объяснила она потерявшему дарречи шефу. – А то она никак из моего описания не поймет, что за чудо-юдо увас растет.

Затем повернулась и вышла из кабинета.

Вечером плачущую Дашу успокаивала мама.

– Господи, Дашка, да ладно тебе! – говорила она,аккуратно переворачивая лопаткой тоненькие блинчики. – Ты что, другоеместо не найдешь, что ли?

– Мам, ты у меня просто инопланетянин какой-то, –всхлипнула Даша. – Знаешь, сколько переводчиков безработных место ищет? Дапол-Москвы!

– Но ты ведь не поэтому ревешь, – проницательнозаметила мама, шмякая на сковородку новую порцию теста. – Ты ревешьпотому, что тебя обидели. Ну и наплюй на них сто раз! Директор твой скотинаредкостная, я тебе давно говорила. А вот про коллег своих ты преувеличиваешь,вовсе они не радовались твоему увольнению, я же многих знаю.

– Да ты просто не видела, как они потом на менясмотрели. И никто даже толком не попрощался!

Она собралась было опять зареветь, но мама ловко сунула ей врот ложку варенья.

– Дашка, это ты у меня инопланетянин, ей-богу! А что жони должны были делать, на шею тебе кидаться? Да у вас обстановка в фирме хуже,чем в эсэс, все друг за другом следят, и каждый за свое место обеими рукамидержится. Ты же не маленькая, должна понимать такие вещи. На вот тебе блинчики,лопай. С работой ты разберешься, а те девчонки, с которыми ты дружила, тебепозвонят. Не сегодня, так завтра позвонят. И знаешь, что я думаю? –продолжала мама, задумчиво глядя на тарелку с блинчиками, от которых поднималсяпар. – Тебе нужна смена обстановки. Езжай-ка ты отдохнуть туда, где неочень дорого, в Египет там какой-нибудь. Нет, в Египте жара страшная сейчас, авот Турция – очень даже неплохая страна. Пофлиртуешь с турками, глядишь,оживешь слегка. А то ты похожа на ежика в тумане – бледная, и колючки в разныестороны.

Слегка ошеломленная Даша жевала блинчик, не зная, чтоответить.

– Вот и договорились! – подытожила мамаудовлетворенно.

Анжелика Пронина была ориентирована на ребенка. Это было еесобственное выражение, которое ей очень нравилось. Произнесенное вслух, онорождало у нее ассоциацию: она стоит на носу корабля и плывет по лазурным волнамк острову, который чуть виднеется вдали, ветер треплет ее волосы, дельфинывыныривают из воды, а с берега ей машет рукой прекрасный маленький мальчик, еесын. Чудное видение и было внутренним образом слов «ориентирована на ребенка».Анжелика часто повторяла его, объясняя, почему она так и не защитиладиссертацию.

– Видишь ли, Света, я полностью ориентирована наБореньку, – говорила она подруге, ласково гладя пухлого мальчика поголове. – Его нужно водить на дополнительные занятия, с ним нужно читатьпо вечерам, в общем, тратить кучу времени. Правда, все это мне в радость, но одиссертации пришлось на время забыть. Может, когда Боря в школу пойдет…

Света кивала и восхищалась правильным поведением Анжелики. Ато вот есть матери, которые сбагрят ребенка на бабушек-дедушек – и ну карьеройзаниматься. Спрашивается, зачем они его рожали?

И Анжелика, и ее муж, Аркадий, действительно души не чаяли вБорисе, который рос спокойным, не плаксивым, в меру резвым ребенком. В мерурезвым – это было самое главное, потому что Анжелика Сергеевна терпеть не моглашумных детей, а уж Аркадий и подавно. Нет, ребенок должен быть таким, чтобы егоне было ни видно, ни слышно, и их собственный Боренька полностью отвечалродительскому требованию.

Только мать Анжелики, Вера Семеновна, отказываласьпризнавать спокойное Борино поведение за достоинство.

– Что ты с сыном делаешь, а? – регулярновыговаривала она дочери, приезжая в гости. – Туда не ходи, сюда не ходи,это в руки не бери, то в ротик не тяни. «Боренька, положи камушек, он может наножку упасть и пальчик ушибить», – очень точно передразнивала матькапризный тон Анжелики. – У тебя не мальчишка растет, а не пойми что!Мальчик должен бегать, плавать, лазать, все ронять…

– Пусть другие бегают и все роняют, – защищаласьАнжелика, – а мой будет уравновешенный.

– Да где ты тут уравновешенность видишь? – взывалак ней Вера Семеновна.

Но Анжелика и слышать ничего не хотела о том, чтобы что-тоизменить в Борином характере. У нее был самый лучший, самый правильный мальчикна свете.

А поскольку одного лучшего мальчика ей было вполнедостаточно, то внеплановая беременность повергла Анжелику Сергеевну в ужас.Аборт оказалось делать поздно, а о том, чтобы рожать, и речи быть не могло. Вконце концов она собиралась через пару лет плотно засесть за диссертацию! Да инельзя было бросать преподавательскую деятельность в институте, где онаработала, – на ее место метила куча завистников.

Аркадий, узнав о перспективе повторного отцовства,настроился решительно.

– Делай справку – и марш на аборт! Куда толькосмотрела, корова! – упрекнул он супругу. – Образованная женщина внаше время вообще не может забеременеть без своего желания. Вся медицина на васработает, столько врачей стараются…