Смерть под ее кожей - Стивен Спотсвуд

я хлопнула дверью, чтобы хоть как-то предупредить дядю Руби о нашем появлении. Через несколько секунд дверь открылась и на крыльцо высунулось какое-то огородное пугало: высокий и тощий мужчина в рабочем комбинезоне поверх клетчатой рубашки, с копной волос, больше напоминающих солому, если бы она могла быть седой, и с бородой, в которой могли бы свить гнездо воробьи. На круглом лице с такими глубокими морщинами, что можно было заблудиться, криво сидели очки в проволочной оправе.

— Ой, простите, — сказало пугало, распахивая дверь-сетку. — Услышал машину и подумал, что это возвращаются те люди. Санитары? Агенты? Простите, не знаю, как их назвать. И не знаю, почему извиняюсь. — Он проковылял вниз по лестнице на негнущихся ногах. — Я немного… ну, честно говоря, прилично пьян. Ну вот, опять извиняюсь. Чем могу помочь?

— Кажется, нас хотели устроить здесь пожить на некоторое время, — сказала мисс Пентикост.

— А, точно-точно, сыщики. Простите. Я Пэт Доннер. Можете звать меня Док. Меня все так называют.

— Лилиан Пентикост. А это Уилл Паркер, моя коллега.

Услышав мое имя, он улыбнулся и утратил всякое сходство с пугалом. Человек с такой лучезарной улыбкой просто неспособен кого-либо напугать. Даже ворон.

— Вы ведь знали мою племянницу, да?

— Знала. Когда-то давно.

— Я тоже, — сказал он, и его улыбка быстро угасла. — Когда-то давно.

Он резко тряхнул головой и повернулся к дому.

— Можете войти и повидаться с ней. Ее только что привезли.

Глава 10

Он провел нас внутрь, через маленькую кухоньку по узкому темному коридору в глубину дома. Только что привезли? Я решила, что Док слегка потерялся во времени.

А потом он открыл дверь в конце коридора.

Как он и обещал, там лежала Руби. Лежала на узкой кровати, на которой едва помещалась, в комнате, где едва помещались кровать и тумбочка, на которой едва помещалась книжка в мягкой обложке. Голая лампочка ярко горела посреди потолка, освещая обои с бледными розами, кипенно-белые простыни и тело на них. Она была в голубом клетчатом платье с длинными рукавами, доходившем ей до щиколоток, так что видно было только ладони, ступни и лицо. Маленькое окошко слева от кровати было приоткрыто. На легком ветру трепетали пожелтевшие от времени тюлевые занавески.

Мы втроем втиснулись полукругом у изножья кровати и потупились.

Под телом виднелось что-то красное, и поначалу я решила, что каким-то образом у Руби до сих пор идет кровь. Затем присмотрелась получше и поняла, что между телом и простынями засунуто с десяток красных резиновых грелок.

— Они наполнены льдом, — пробормотал Док. — Ее… не… забальзамировали. А сейчас такая жара… В общем, они решили, что лед помешает… э-э-э…

Он никак не мог произнести слово «разложение», да и я не сумела.

Я отвела взгляд. В углу слева от двери стоял книжный шкаф высотой примерно мне по пояс. Взглянув на корешки, я увидела «Плюшевого кролика», «Мэри Поппинс», «Убийство в Восточном экспрессе», «Джентльмены предпочитают блондинок» и толстый том с названием «Язык цветов», который я отнесла к поэзии.

Я поняла, что мы стоим в бывшей спальне Руби. На полках стояли книги, которые читает девушка, которая мечтает о мире больше и ярче, чем ее собственный.

Мои мысли, вероятно, последовали за взглядом, потому что, когда я снова подняла голову, Док был уже где-то в середине своего монолога.

— …хотел устроить прощание в похоронном бюро Дэмблинов, — говорил он. — Дэн Дэмблин заехал ко мне лично. Сказал, что они все сделают как положено. И мне ни о чем не придется беспокоиться. Но я сказал: «Нет, спасибо». Типа она же одна у меня осталась из всей семьи. Я собирался сам ее похоронить. И не хочу, чтобы ее тело опять трогали, хватит с нее.

— Мистер Хэлловей сказал, что похороны завтра? — сказала мисс П., что прозвучало как вопрос только наполовину.

— Мистер?.. Ах да. Тот коротышка. Да, он сказал, что раскошелится на гроб. Приведет носильщиков и все такое. У нас семейное кладбище во дворе. Там лежат ее родители. И другие наши…

Он осекся. В тишине мы услышали музыку, крики и смех со стороны цирка, расположенного на поле неподалеку.

Не в силах выносить это молчание, я нарушила его:

— Это точно не ее платье.

Док хмыкнул:

— Ага. Больница достала его из вещей, отданных на благотворительность. Мне сказали, что ее одежда — это улики.

— Она возненавидела бы его, — заметила я.

— Мистер Хэлловей. Боб. Он сказал, что вечером привезет что-то из ее одежды. В которой ее можно похоронить. И тогда лучше, если… э-э-э… как ее подруга. Женщина… Если вы не против…

— Конечно, — ответила я, мысленно заполнив пробелы в его речи. — Я одену ее.

Я произнесла это с улыбкой, но внутри у меня что-то сжалось. Не то сердце, не то желудок. Все казалось каким-то нереальным. Бессвязным.

Мисс П. повернулась к Доку:

— Мистер Доннер, вы не могли бы ненадолго оставить нас наедине?

— Конечно, — озадаченно отозвался он.

— Я хочу осмотреть тело, — объяснила она.

И все тут же вернулось на круги своя. Это убийство. И нам нужно работать.

К счастью, Док тоже это понял.

— Ладно, — сказал он. — Я занесу ваши чемоданы наверх и поменяю белье на кроватях. Не торопитесь.

И он предоставил нам заниматься своим делом.

Мы попытались стянуть с нее платье, но Руби не была худышкой, а выражение «мертвый груз» появилось не случайно. В конце концов я сдалась и разрезала уродливую синюю тряпку ножом. Клочки ткани бросила на пол.

Если вы никогда не видели тело после вскрытия, постарайтесь, чтобы так оставалось и впредь. Y-образный разрез — это кошмар. Зашивают его неаккуратно, поскольку все равно никто не увидит, кроме гробовщика. И несчастных детективов.

Этот разрез выглядел еще хуже, потому что шел через пару дюжин татуировок. Он отделил хвост русалки от ее тела, отсек орлу крыло, а кораблю — мачту. Зашили же разрез с небольшим перекосом. Некоторые мелкие татуировки стали совершенно бесформенными.

Я уже видела мертвецов с татуировками, но чаще всего только с одной-двумя на груди или руках, причем в основном у мужчин с их волосатыми телами. Теперь, когда под кожей Руби не пульсировала кровь, ее тело стало бледным и желтоватым, как все трупы. Без розоватого фона чернила татуировок резко выделялись, дрейфуя по поверхности кожи, словно листья в пруду.

Хорошо, что в больнице хотя бы не потрудились вскрыть ей череп. В кои-то веки я была благодарна патологоанатому за его лень.

Мы перевернули ее, рассыпав красные грелки со льдом по полу.

Слева чуть