Смерть под ее кожей - Стивен Спотсвуд

ваша спина… Обычная рабочая травма лесорубов. От постоянных движений пилой и таскания бревен.

Брат Карл захлопал и просиял.

— Вот это да!

Мисс Пентикост нечасто играла в Шерлока Холмса, но когда это делала, то производила фурор. По ее словам, если свидетели считают детектива всевидящим, то с меньшей вероятностью попытаются солгать ему.

Теперь, когда Карл и Эвелин были под впечатлением, она начала задавать действительно важные вопросы.

— Вы были знакомы с Руби Доннер? — спросила она.

— О да, — ответил пастор. — Ее родители ходили к нам в церковь.

— И Руби тоже?

Пастор и сестра Эвелин переглянулись.

— Мы ее потеряли, — призналась Эвелин. — Еще до отъезда.

— Потеряли?

— Она продала душу дьяволу, — заявила Эвелин так, будто это было очевидно.

В настоящем глазу мисс Пентикост что-то вспыхнуло. Ее губы скривились в мрачной улыбке. Но она быстро подавила ее.

— Наверное, она много грешила, — сказала мисс Пентикост, — раз ее считали потерянной уже в таком юном возрасте.

Нужно отдать пастору должное, он увидел яму, к которой привела его Эвелин, и грациозно перепрыгнул ее.

— Нет такого человека, которого нельзя было бы спасти, — заявил он. — Ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем.

Строки из Евангелия лились из него потоком, и все, кого захлестнул этот поток, повернули к нам головы. Что ни говори, а проповедники зарабатывают на жизнь словом, и лучшие из них действительно знают свое дело.

— Послание к Римлянам, 8:38, — сказала мисс П.

При мне не было Библии, но, судя по лицу брата Карла, она попала в точку.

— В общем, поэтому мы и здесь, — сказал он. — Чтобы достучаться до потерянных людей. Или помешать тем, кто уходит от Бога.

Мисс П. оглянулась на поток посетителей у входа — счастливые семьи, улыбающиеся и держащиеся за руки парочки, дети, стремящиеся вперед, привлеченные музыкой и запахом сахарной ваты.

— Неужели цирк — это средоточие зла?

— Ну не то чтобы средоточие, — сказал он. — Скорее это метафора. Микрокосм реального мира, который призван соблазнить нас через удовольствия. Отвлечь. Оглушить огнями, звуками и вкусами. Мир, посвященный удовольствиям плоти, которая пройдет путь по пути всего земного. К пеплу и праху.

Метафора? Микрокосм? Я поменяла свое мнение о проповеднике. Может, он и провел какое-то время в глуши, но явно наткнулся там на словарь. Еще я бросила взгляд на лицо сестры Эвелин, и, судя по всему, ее ответ на вопрос, зло ли цирк, определенно был: «Да, еще какое».

— Вы видели мисс Доннер перед ее смертью? — спросила мисс П.

Он покачал головой.

— К сожалению, нет.

— Во вторник вы были здесь до самого закрытия?

— И еще полчаса после или даже больше. Я понимаю, что немногие люди, выходящие из цирка, готовы воспринять слово Божие. Но если я сумею дотянуться хотя бы до одного человека, то не зря потрачу время.

— Вы видели что-нибудь необычное? Кто-нибудь примечательный входил или выходил?

В смысле кто-нибудь в крови, сбегающий с места преступления.

Брат Карл покачал головой.

— Боюсь, что нет. К тому времени уже было темно. И когда я проповедую слово Божие, я вижу только человека, к которому обращаюсь.

— А в городе есть кто-нибудь, с кем мисс Доннер…

Ее прервал автомобильный гудок. Из окошка потрепанного седана высунулась яйцевидная голова с непримечательным лицом. Машина перегораживала путь другим автомобилям, и парковщик злобно косился на нее.

— Карл! Уже пятый час. Нужно поторопиться, если мы хотим успеть до темноты.

Карл помахал водителю и повернулся к нам спиной.

— Уже иду, Берт!

— Сожалею, но мне пора, — он снова развернулся к нам и сказал это тоном, не предполагающим, что он о чем-либо сожалеет. — По пятницам я навещаю пожилых и больных прихожан.

— Мы также развозим по округу продукты и одежду, — вклинилась сестра Эвелин. — Многие люди до сих пор едва сводят концы с концами.

Я снова посмотрела на седан и заметила, что заднее сиденье до самой крыши забито картонными коробками. Вереница нетерпеливых водителей хором начала сигналить.

— Что ж, не буду мешать вашей работе, — сказала пастору мисс Пентикост. — Но надеюсь, вы еще найдете время поговорить со мной о мисс Доннер. Мне очень хотелось бы узнать больше о ее жизни до того, как она покинула Стоппард.

— По воскресеньям я от рассвета до заката в молитвенном доме. И у нас две проповеди, — отозвался брат Карл, кивая на листовку в моей руке. — В десять утра и шесть вечера. Будем рады видеть вас на любой из них.

— Спасибо, мистер Энгл, — сказала мисс П. — Хотя боюсь, что в Стоппарде у нас будет много других дел.

— Для Бога всегда найдется время, мисс Пентикост.

С этими словами он развернулся всем телом и зашагал к ожидавшему его седану. Сестра Эвелин коротко попрощалась и поспешила прочь, держа брошюру перед собой.

Когда мы шли к грузовику, я повернулась к мисс Пентикост.

— Неплохой был трюк с проповедником. Когда вы раскусили, что он был лесорубом, — сказала я. — И когда продемонстрировали свои познания в Библии. Хорошо, что и дьявол может процитировать Евангелие.

— Мой отец читал вслух Библию каждый вечер после ужина. Это один из его любимых стихов.

— Ваш отец был фанатом Библии?

— Думаю, да, — ответила она, осторожно выбирая путь через ухабы поля, которое превратили в парковку. — Он был пастором.

Мне потребовалось десять минут, чтобы вывести грузовик с быстро заполняющейся парковки, и еще полминуты, чтобы свернуть на шоссе и затем на гравийную дорогу, ведущую к дому Доннеров. Все десять с половиной минут я бомбардировала мисс Пентикост вопросами, но тщетно. Мне даже не удалось выпытать, к какой церкви принадлежал ее отец.

О жизни мисс Пентикост до того, как ее заметила «Нью-Йорк таймс», было мало что известно. Мы почти четыре года работали бок о бок, и я не знала о ней почти ничего.

По гравийной дороге нам навстречу проехала «скорая». Мы чуть не царапнули ей дверь, поравнявшись на узкой дороге. «Скорая» явно не торопилась, и я предположила, что внутри никто не истекал кровью.

Дом Доннеров был похожим на сотни других, мимо которых мы проезжали по пути из Фредериксберга, — двухэтажный сельский дом, покрашенный уже выцветшей белой краской, с сеткой от насекомых на крыльце и внушительным амбаром неподалеку. Судя по разросшемуся бурьяну и навесному замку на двери, амбаром уже давно не пользовались.

Я припарковала цирковой грузовик рядом с таким же ржавым пикапом неопределенного цвета. Выйдя,