Портрет мафии крупным планом - Алексей Макеев

Тем временем дверь открылась, и конвоир ввел арестованного. Это был мужчина лет сорока, коренастый, с явно азиатской внешностью.

– Вот, знакомьтесь, Лев Иванович, – сказал Злобин, показывая на арестованного. – Айдыгов Рустам Бабакулович, гражданин Узбекистана. Проживает в нашем городе уже год, причем последние три месяца – незаконно. Сейчас гражданин Айдыгов нам расскажет, как он совершил свое преступление. Давай, садись вон туда на стул и рассказывай, – приказал он, обращаясь к арестованному.

Рустам Айдыгов сел на указанный стул и начал говорить. По-русски он говорил довольно правильно и рассказывал складно, лишь иногда запинался. В таких случаях следователь приходил арестованному на помощь, задавал наводящий вопрос, и рассказ плавно тек дальше.

По словам Айдыгова, во вторник вечером он шел по Княжевску, думая о том, где бы раздобыть хоть немного денег. До этого он работал на стройке, но там у него вышел конфликт с бригадиром, и его уволили, при этом не заплатив за последние две недели. Так что денег не было совсем. И вот, проходя по улице, названия которой Айдыгов не помнит, он в освещенном окне увидел человека, рисовавшего (арестованный так и говорил «рисовавшего») что-то на холсте, а за его спиной – целая стена картин, и он подумал, что такие картины можно продать. Так у него родилось решение ограбить художника. Он вошел в мастерскую, ударил Артюхова по голове, а когда тот упал, вырезал из подрамника полотно, взял еще две картины, после чего ушел.

– Вот так выглядело это преступление! – заявил следователь, когда арестованный закончил свое повествование.

– Что ж ты главное не сказал? – спросил Гуров, обращаясь к арестованному. – Деньги ты раздобыл или нет?

– Какие деньги? – переспросил тот.

– Как какие? Тебе же деньги были нужны. Ты совершил ограбление, забрал картины. Деньги ты за них получил?

– Деньги, деньги… – забормотал мужчина. – Не помню я… – И он искательно посмотрел на следователя, словно просил у него помощи.

Злобин эту помощь немедленно оказал.

– Как же ты не помнишь? – прикрикнул он на арестованного. – Ты же говорил, что дошел до авторынка и там продал какому-то гражданину.

– Да, ваша правда, начальник! – воскликнул Айдыгов. – Вот так было.

И он подробно рассказал, что возле авторынка, где продают машины частные владельцы, увидел в этот поздний час двоих людей. И они купили у него все три картины за две тысячи рублей. Такие деньги показались Айдыгову вполне хорошей платой, он был доволен.

– И вы нашли этих покупателей? – спросил Гуров, обращаясь к следователю.

– Нет, покупателей картин пока не нашли, – ответил тот со вздохом. – Эта часть работы пока не закончена. Видимо, это были приезжие из другого региона. Ведь на наш авторынок приезжают из самых разных областей. Я разослал ориентировки во все соседние регионы. Покупателей ищут.

– Боюсь, трудновато будет их найти, трудновато… – заметил Лев. – Найти двоих приезжих, которые ночью, в темноте, покупают какие-то картины, причем о художнике, авторе картин, они наверняка никогда не слышали. Какие-то особо культурные автолюбители! Хорошо, а как с орудием преступления? Где ваш обвиняемый взял монтировку?

– С этим проще, – объявил Злобин. – Как я и предполагал, монтировку обвиняемый прихватил по дороге возле автомастерской. Тут как раз полная определенность. Мы выезжали на место, и он указал мастерскую. Владелец мастерской подтвердил, что такая монтировка у них действительно пропала.

– И куда она потом делась? Куда ты дел трубу, когда вышел из мастерской? – повернулся Лев к обвиняемому.

На этот раз тот не затруднился с ответом и не стал обращаться за помощью к следователю:

– А в речку кинул! Оно мне уже не нужно было, и я в речку кинул!

Сыщик повернулся к следователю.

– В реке вы, наверное, уже искали? – спросил у Злобина Гуров.

– Нет, когда же? – удивился тот. – Орудием преступление мы пока не занимались. Вот сегодня думаю организовать поиски. Привлеку водолазов со спасательной станции. У нас водолазы квалифицированные, опытные, все найдут.

– То есть монтировку найдут, а картины нет, – многозначительно посмотрел на него Лев.

– Ну, я не могу сказать наверняка… – пожал плечами Злобин. – Но мы надеемся.

– А как же так получилось, что ваш обвиняемый, который заранее к ограблению не готовился, сумел не оставить на месте преступления никаких отпечатков?

– А он, как со стройки в рабочих перчатках ушел, так их и не снимал. В перчатках вошел в мастерскую, в перчатках вышел. Он их потом выбросил, вместе с монтировкой.

– Что ж, я вижу, вы действительно проделали большую работу. Уводите вашего обвиняемого, у меня к нему больше вопросов нет.

Следователь вызвал конвоира, и гражданина Айдыгова увели. Тут же Злобину принесли на подпись еще несколько бумаг. Работа кипела.

– Ну, не буду вам мешать, – сказал Гуров, поднимаясь. – Я вижу, вы этому гражданину предъявите статью более мягкую, чем убийство. Что у вас будет фигурировать – причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть?

– Вы угадали, Лев Иванович, – кивнул Злобин. – Именно такую статью я собирался использовать.

– Да, статья не самая тяжкая, обвиняемого она не должна испугать, – размышлял вслух Гуров. – Можно ему обещать, что он просидит несколько лет и выйдет по УДО. Да, это его должно устроить… Но вот вопрос: доживет ли ваш гражданин Айдыгов до суда?

– Что вы имеете в виду? – насторожился Злобин. Вся веселость мигом исчезла с его лица, он смотрел на сыщика настороженно.

– Что я имею в виду? Да понятные такие вещи. Ну, муки совести… Раскаяние замучает… Зачем это он живого человека – и монтировкой? Возьмет ваш обвиняемый и повесится в камере. Ну, как Козлов повесился. Ведь он, по вашему выводу, именно повесился?

– Да, Козлов действительно покончил с собой, – кивнул Злобин. – Явный суицид. А что касается Айдыгова… Я учту ваше мнение, Лев Иванович, обязательно учту. Скажу руководству СИЗО, чтобы приняло все меры для недопущения суицида. Обвиняемый обязательно должен дожить до суда! Обязательно!

– Да почему же так обязательно? Ведь процесс не обещает быть громким. Согласно вашему заключению преступление это – самое обычное, бытовое, никак не связанное с профессиональной деятельностью погибшего…

– А вот поэтому и надо устроить суд! – заявил следователь. – Чтобы прекратить всякие кривотолки. А то по городу каких только слухов не ходит. Да вы, наверное, слышали. Есть у нас любители всякие сплетни распространять. Что, мол, погибший Артюхов писал какую-то особую картину, и картина эта жутко разоблачительная, и потому его и убили… Вот мы всем этим слухам и положим конец!

– Ваша мысль ясна, – усмехнулся Лев. – Картина «Делёж» тут ни при чем, виноват случайный бродяга, к тому же приезжий… Мысль ясна… – И с этими словами покинул кабинет следователя.