Лицом к лицу - Кэролайн Б. Куни

в течение дня отправлять родителям не только сообщения, где они находятся, но и фотографии мест в качестве доказательства. В списке контактов детей были номера агентов ФБР, представителей полиции и нацгвардии.

Наличие мобильных у детей немного успокоило Донну.

Лет через десять после исчезновения Джен чувство вины исчезло и появилась ненависть к похитительнице. Она периодически накрывала ее, словно волна.

Семья Спринг знала описание женщины, данное сотрудницей кафе-мороженого, а также зернистое видео с камеры наблюдения в торговом центре, на котором выводившая Джен из центра похитительница была видна со спины.

Больше никакой информации не было.

Спустя двенадцать лет Донна и Джонатан Спринг решили напечатать фотографию Джен на молочных пакетах.

Потом наступил чудесный год, когда Джен нашлась и даже некоторое время жила с ними. Но все закончилось не очень хорошо. Стало понятно, что девочка не желает, чтобы ее любили, и сама не готова любить биологических родителей.

Донна очень тяжело переживала потерю во второй раз. Не менее тяжело переживала и нападки на свою семью в СМИ, которые постоянно подчеркивали, что мать допустила ситуацию, в которой ее дочь могла спокойно уйти от остальных. Там обожали описывать, как двенадцать лет спустя после исчезновения и возвращения Джен Донне Спринг пришлось отвезти ту к «родителям-похитителям».

В СМИ любили использовать фразу «родители-похитители», хотя Фрэнк и Миранда никого не похищали. Ханна упоминалась редко. Развитие жизненного пути похищенной девочки было гораздо более увлекательным, чем судьба похитительницы, о которой практически ничего не было известно и о которой можно было только догадываться.

Постепенно дочь Донны и Джонатана стали все чаще называть не Джен Спринг, а Дженни Джонсон.

Потом совершенно без помпы и какого-либо интереса со стороны СМИ девочка стала все чаще возвращаться в биологическую семью. Это был неожиданный и приятный подарок – потерянная дочь делала это по собственному желанию. Она стала приезжать на выходные и даже на неделе. Это было для Донны настоящим счастьем.

Дженни близко сошлась с Брайаном, который был самым милым из всех детей в семье. Она даже начала общаться и находить общий язык с Джоди – самой задиристой и сложной. Стивен жил в Колорадо и редко приезжал в Нью-Джерси, поэтому и не знал, что Дженни начала сближаться с семьей. Брендан всегда был на тренировке или на матче, поэтому не обращал внимания на сестру.

Брендан.

В конце концов Донна решила, что «потерянным» ребенком в семье был именно он. Мать всю жизнь его поддерживала, «болела» во время соревнований, надеялась, что сын сможет достичь того, о чем мечтает, хотя в глубине души понимала, что из него не выйдет профессиональный спортсмен.

И догадывалась, что первый курс будет для Брендана адом. Она молила Бога, чтобы трудности его закалили, хотя были случаи, когда трудности, наоборот, ломали человека. Так случилось, например, с Ханной. Она была ребенком, с которым никто не дружил. Ей не давалась учеба, девушка не получала от жизни радости и удовольствия, винила в своем плохом существовании окружающий мир и ушла от него, найдя себе группу манипулировавших незрелыми людьми гуру, которые полностью затуманили ей мозги и в конце концов выбросили на улицу.

Донна знала, что Брендан дал для книги два интервью. Он прислал об этом сообщение, заканчивавшееся словами: «Вот так-то!» И знала, зачем и почему сын решил говорить: это давало ему возможность в течение разговора почувствовать себя важным человеком.

Женщина много размышляла о книге.

Большинство произведений было об убийствах. В книгах подобного жанра часто подробно описывали и анализировали преступников и их жертв. В процессе ее создания Кальвин Винесетт столкнулся с серьезной проблемой – жертва похищения никогда не согласится дать интервью. Дженни хотела поставить точку в этой истории и не желала, чтобы ее жизнь описывали в книгах или в Сети.

Но Донна считала, что эта книга – последний шанс найти Ханну Джейвенсен. Она хотела, чтобы преступница оказалась в тюрьме.

Похитительнице к тому времени было уже за сорок. Стала ли она толстой, потрепанной и начала курить? Или осталась худой и начала принимать наркотики? А может, забросила старую жизнь, стала успешным риелтором и вышла замуж?

Донна представляла, что книга Винесетта станет бестселлером, появится во всех книжных, библиотеках и даже в электронном формате.

Вдруг Ханна прочитает ее? Она, как ни крути, была грамотной, много чего в этой жизни могла и потерять, но читать точно не разучилась.

Донна ощутила приступ страха, словно та потрогала ее за плечо – женщина резко повернулась, но, конечно, никого не увидела. Тем не менее присутствие виновной ощущалось, словно утечка газа.

Она проверила, заперты ли входные двери дома и нет ли в помещении посторонних.

Самое страшное, что может случиться с человеком в жизни, – это стать никем.

Донна Спринг размышляла: «Если Ханна Джейвенсен – никто, что она может сделать, чтобы кем-нибудь стать? Спящих хищников не будят. В льва не тыкают палкой, а в злых собак не бросаются камнями. Не стучатся в дверь к убийце».

Похитительница моей дочери спит.

Может, книга ее разбудит.

Может, она вспомнит, как было весело красть девочку, и решит это повторить.

Может, книга не расскажет нам о Ханне…

А расскажет ей о нас?

Пятый элемент пазла похитительницы

Ханна не могла понять, как получилось, что телефонный номер родителей отключен. Те переехали из дома, в котором она выросла? Из дома, в котором они втроем украшали рождественскую елку, отмечали дни рождения и красили стены в спальне?

В течение нескольких недель из телефона-автомата она досаждала справочную в поисках нового номера Фрэнка Джейвенсена. Представители телефонной компании искали за один раз только в нескольких городах, поэтому Ханна просила их посмотреть новый номер в близлежащих от того, в котором выросла. Но ничего так и не нашли.

Чеки продолжали приходить, а это означало, что Миранда и Фрэнк не в тюрьме.

Суммы начали ее злить. Неужели они считают, что на это можно нормально прожить? Ей казалось, в тюрьму попали не родители, а она сама. Пришлось начать работать на самых неприятных работах. У нее не было номера социального страхования, поэтому не было возможности устроиться даже в точку фастфуда. Одних водительских прав Тиффани Спратт было явно недостаточно. Ханна трудилась уборщицей в небольших мотелях или посудомойкой в маленьких ресторанах. А ведь она была такой хрупкой и слабой!

Приходилось брать работу, которую выполняют только нелегалы без документов.

Иногда, вычищая туалет в мотеле или кастрюли и сковородки на кухне ресторана, она вспоминала детские мечты: