Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

дело не по зубам. Шериф обратился в полицию штата, а теперь, когда выяснилось, что вторая жертва не из Луизианы, те размышляют, не связаться ли с федералами. Но не думаю, что это хорошая идея. Все будут толкаться локтями и пытаться опередить друг друга. И мы еще не получили из криминалистической лаборатории результаты анализа ДНК первой жертвы. Мне кажется, это будет очередная юная дева, сбежавшая из дома.

– Трэвис… – Мне в голову приходит тревожная мысль. – А что, если это маньяк?

Он бесстрастно пожимает плечами, как будто я спросила, не хочет ли он еще кофе.

– Возможно. У нас на юге штата было достаточно таких случаев. Хм, да у нас было достаточно таких случаев в одном только здешнем о́круге. Помнишь дело Деррика Тодда Ли?

Я качаю головой – нет, не помню.

– Он был серийным убийцей из Батон-Ружа. Выслеживал студенток Университета Луизианы. Семь из них он убил. И он был из нашего округа. Умер в тюрьме. И кстати, начальник полиции в родном городе Деррика знал, что это сделал он. Он говорил об этом полиции штата, шерифу, даже следователю, ведущему дело. Никто не стал его слушать. А ведь он был прав. Когда это кто-то из местных, из своих, то ты просто знаешь это, вот и всё.

Мой кофе теряет всякий вкус. Я ставлю кружку на стол.

– И ты считаешь, что это сделал кто-то из местных?

– Черт побери, надеюсь, что нет. Конечно, всё возможно, но пока что никто не произнес слов «серийный убийца». Не хотим создавать панику.

Официантка с грохотом ставит на стол поднос с нашим завтраком, и я вздрагиваю.

– Вот ваша еда.

– Прекрасно, – с улыбкой отвечает ей Трэвис.

Я разворачиваю бумажную салфетку, в которую завернуты столовые приборы, и кладу ее на колени, хотя есть мне совершенно не хочется.

– Это какое-то безумие, Трэвис.

– Знаю. А они только усугубляют это. – Он кивает в сторону стола, за которым сидят представители СМИ. – Несколько дней назад здесь болталась только одна репортерша. Но «Ассошиэйтед пресс» уцепилось за эту тему – ты же знаешь, они всегда набегают, едва учуют смерть. – Он кладет в рот ложку кукурузной каши. – Ждут, не обломится ли им еще какой-нибудь жирный кусочек.

Я с недоумением смотрю, как он увлеченно жует.

– В чем дело? – спрашивает он с набитым ртом.

– Как ты можешь есть?

– Я умираю от голода, вот как. – Он проглатывает кусок омлета. – И лучше уж я поем сейчас, не откладывая на потом. Сегодня будет долгий день.

– Что случилось?

– Увидишь.

Прежде чем я успеваю продолжить расспросы, Трэвис поворачивается к пожилым дамам, сидящим за соседним столиком, и приветствует их:

– Доброе утро, почтенные. – Потом снова переводит взгляд на меня: – Кажется, тебя заметили.

– Ч-что?

Он кивает в сторону женщин, с которыми только что поздоровался. Они машут нам, затем склоняются друг к другу и начинают перешептываться. Я смотрю на Трэвиса.

– Ну, круто.

– Вот это да! – раздается голос одной из дам. – Уилламина Перл Уоттерс!

Мы с Трэвисом поднимаем взгляды, когда к нашему столу подходит пожилая женщина. Ее белые волосы, похожие на сахарную вату, буквально парят над ее изящной головой. Я представляю, как она на ночь обертывает эти волосы туалетной бумагой – так делали Перл и Петуния, чтобы сохранить прическу до следующего визита в парикмахерскую.

Я киваю ей.

– Я Эрмина Тейлор, дорогая.

– Эрмина! – Я вскакиваю со стула.

Она обнимает меня – руки у нее по-птичьи тонкие и хрупкие – и шепчет мне на ухо:

– Милый мой ангел, да благословит тебя Господь!

В ее голосе слышится сострадание. Эрмина явно смотрит не только местные новости. Она просматривает «Ютуб», и, судя по взглядам, направленным на нас со всех концов зала, не только она одна.

Эрмина унаследовала от своего отца магазин рыболовных наживок и превратила его в процветающее заведение – по меркам этого города, конечно. Там предлагали горячую еду, холодное пиво и непринужденную беседу. Она опровергла все стереотипы о чернокожих женщинах, ведущих бизнес на Юге. Эрмина Тейлор была силой, с которой приходилось считаться, и, судя по жесткому взгляду ее темных глаз, остается таковой и по сей день.

Я улыбаюсь женщине, которая за те годы, пока я приезжала сюда каждое лето, стала для меня практически второй матерью. Каждый год я с нетерпением ждала, пока снова окажусь в ее уютной закусочной, в ее теплых объятиях. А потом я допустила, чтобы она – как и многое другое в этом городе – исчезла из моей жизни.

– Я… я… – заикаясь, выдавливаю я. – Я должна была хоть как-то связываться с вами.

Она отмахивается.

– Что было, то прошло, милая. Скажи, как поживает твоя мама?

Снова этот вопрос. И снова я отвечаю:

– У нее всё в порядке.

Эрмина смотрит на меня, словно на потерявшегося щенка. Потом поглаживает меня по руке и говорит, чтобы я зашла в «Напитки и закуски у Тейлора», если задержусь в городе. Я обещаю, что зайду.

Несколько других пожилых дам следуют примеру, поданному Эрминой. Они толпятся вокруг меня и по очереди обнимают, обдавая сладким ароматом духов, воркуют о том, как они рады меня видеть и как им жаль, что моих тетушек больше нет. Я не в состоянии вспомнить почти никого из них, даже когда они наперебой представляются мне. Джун, Лидия, Барб, Салли. Они говорят все сразу, задают вопросы о жизни в большом городе, о том, как дела у мамы и почему я не вернулась раньше, и все это с тягучим, переливчатым акцентом, больше похожим на бруклинский, чем на южный. «Йэт»[9] – так называется этот диалект в Новом Орлеане.

Я по порядку отвечаю на вопросы, которые мне задают: замечательно, все хорошо, слишком много работаю. Никто не затрагивает тему о моем выступлении на «Форт-Уэрт лайв», но я вижу спрятанное за улыбками острое любопытство. Они дорого дали бы за то, чтобы я села за их столик и пересказала эту историю. Меня спасает вмешательство Трэвиса.

– Почтенные дамы, – вклинивается он в поток вопросов, – не хочу отнимать у вас главную достопримечательность, но нам пора.

– Спасибо, – одними губами говорю я ему, затем поворачиваюсь, прощаюсь с Эрминой и ее подругами и ухожу, обещая больше не пропадать со связи, хотя сама я вовсе не уверена в своих словах.

* * *

Трэвис выводит машину с парковки, потом проезжает через Мэйн-стрит и боком паркует свой пикап перед магазином «Оборудование у Эйса». Весь процесс занимает меньше минуты. Кажется, перед тем как пересечь улицу, Трэвис даже не проверил, едет ли