Кабул – Кавказ - Виталий Леонидович Волков

– «Триплекс», «Триплекс». Не слыхал. Пробьем по компьютеру. Так и сказала, юристы грамотные? Да, наверное, лица с уголовным прошлым и будущим. Сейчас у нас «по понятиям» образованнее нет. А хоть симпатичная? Да? Ну и что, сохранил верность боевой подруге? Проявил нордический характер? Молодец. А то потом на докторов весь остаток немецкий потратишь. И шантаж не исключен – скажут, надругался над невинной коварный разнузданный интеллигент. И еще обоснуют: творчество, оно границы морали подвергает сомнению, релятивирует. Смывает, как море песок. Потому особая склонность к растлению, вообще свойственная человекам, у творческих неожиданно наружу попереть может. Так что тут тщательность нужна, молодец. Позвонят – назначай на среду, на три часа. Я подъеду – интеллигентно и разберемся. Где? Да хоть «Парижская жизнь». Там днем густота народонаселения невысокая, Петровка опять же напротив. Если пальба пойдет, статистов умеренно покосит. Шучу. Все, твори свои сказки Шехерезады.

– Раф, вы только Андрею Андреичу пока не говорите. Он сам сейчас с Машей работает, зачем ее волновать.

– Понимаю, – согласился Шариф, – заметем. Только ты зря Миронова сторониться стал. Он тебя, можно сказать, как сына. У него же идея воспроизводства…

– Вот именно потому…

– Понятно. Я сам себя иногда боюсь… Понятно, что нормальные люди нашей любви сторонятся. Но ты же тоже не совсем «того», ты же, как и я в былые годы, по молодости, философии хочешь? Значит, по большому счету, все равно. Мысль в нас, в неприкасаемых, та же теплится, только, может быть, в отрицании.

– Какая мысль?

– Э, ну тебе все в рот положи, да еще разжуй. Давай, сам дожевывай до сути. И, главное, переживи завтра. Потому что по сути ты лох – в квартиру таких девиц только лохи пускают, стрелки на воле надо назначать. Пока.

Хоть Балашов втайне рассчитывал, что весь этот «Триплекс» – шутка, розыгрыш, его надежда не оправдалась, Марина не заставила себя ждать со звонком. По телефону ее голос снова звучал чарующе:

– В «Парижской жизни»? А что так скромно? Да? Нет, нет, место интеллигентное, знакомое. Во дворе? А если дождь? Зонтики? Ну вы интересный чудак. Хорошо, пусть будут шербурские. Вы, Игорь Валентинович, решили, по какой схеме? Чтобы нам бумаги заранее подготовить, для экономии вашего времени.

– Моего времени жизни? Нет, спасибо, Мариночка. Я не спешу. Пусть ваши юристы обсудят все в деталях с моими юристами.

Марина не скрыла удивления:

– Да? А вы и впрямь интересный мужчина… Не ожидала. Нужны вам эти хлопоты…

– Так тема обязывает, девушка. Героическое прошлое, эхо войны.

– А, да, слышала. Только с ветеранами мы легко договариваемся. Вы это учтите, они сейчас спокойные, предпенсионные.

Марининых юристов было двое. Один, сухонький, аккуратненький очкарик с огромным кейсом, вел, видимо, делопроизводство. Другой, с прореженными шрамами ежиком, смотрел на Балашова так, будто только что проглотил мышь. Девушка подвела их к Игорю и уставилась на Рафа.

– Это и есть ваш советчик? – с сомнением спросила она.

– Раф, – скромно кивнул тот.

– Ну, пошли толковать? – подал голос «ежик» и вздернул по-петушиному головой. Наверное, его мучил сушняк. Балашов отметил, что его зубы похожи на небрежно посаженные на клей зерна кукурузы.

– Пойдемте, – пригласил Раф ко входу, уступая дорогу девушке.

На «магнитной рамке» вместе с местной охраной стоял Гена Мозгин. Он пропустил Марину, Балашова, своего шефа и юриста, а бойца остановил вежливо, но решительно:

– Молодой человек, у вас металл в карманах. Давайте посмотрим.

– Это типа чего, сдаваться здесь надо? Мне не надо. Ты мне, братень, Пашу Кочина, главного твоего, на связь выведи. Скажи, Саня Рыжий прорисовался, а его тут под фраера бреют, на тормоза жмут, нелюди.

– Тебя брить не надо. Ты уже готовый, – отвечал Мозгин, – а начальство здесь сегодня я осуществляю. И вообще, молодой человек, от вас пьянством пахнет неконспиративно, вам в культурном Париже нет местонахождения.

– Да ты чего гонишь! Эй, Боря, тут непонятки, – крикнул «ежик» своему напарнику-интеллектуалу. – Тут на воротах студент, его вежливости не учили!

Интеллектуал, тот, что с кейсом, хотел вернуться, но Раф взял его под локоть:

– Пойдем, коллега. Два субъекта договора, два юриста, третий явственно лишний.

– А как?! А вы кто?!

– Я? Я сторона принимающая, иногда – сопровождающая, редко – успокаивающая. А за своего призывника не волнуйтесь, его не обидят. У нас предприятие высокой культуры обслуживания. Покурит на воздухе, и все дела.

Тем временем «ежик», увидев, что худосочный Боря уходит с клиентом, от интеллектуальной беспомощности увял. Для порядка он обругал Мозгина матом и пригрозил опустить по полной, но тот ему шепнул что-то на ухо, чего местные охранники не расслышали, и боец немедленно отбыл из теплого Парижа в декабрьскую Москву.

Недолго шли и переговоры юристов.

– Вы, коллега, образцы бумаг мне покажите, а рассказами не утруждайтесь, не надо. Потому что фирма ваша бандитская до сих пор нас не интересовала, а так скажете что лишнее – и пойдет дело. Хотя мелочами мы не занимаемся.

– А чем занимаетесь? – поддержала притихшего спутника Марина. Она не поняла еще, что «Триплекс» сел на мель.

– Занимаемся мы террористами, шпионами, военными тайнами, преступлениями государственной важности. Вот писатель-классик Балашов нам по одной теме серьезной очень здорово помогает. Так что его немцы – это немцы стратегические. Они немцы конкретно наши, а не ваши, господа. А вы тут со своими двадцатью процентами лезете. Столько и Лужков не берет! Несерьезно, сыро, не проработано, а туда же. Удивляете вы меня, господа. Стоит трем уголовникам собраться, как уже сразу мнят себя Комитетом по культуре. Базар такой понятен, стажеры? Ну тогда вперед и с песней. А вашим солнцевским отцам, вашим Луначарским передайте – ГРУ и их компаньоны из «Вымпела» интеллигенцию сами очень ценят. Да, а если вопросы какие – звонить не надо. Потому что вопросов с этой минуты у вас к нам быть не должно. Прощайте, коллега. А с вами, девушка, до свидания.

Выйдя из «Парижской жизни», Марина сплюнула и выматерилась:

– Мать твою, Боря, где ты такого клиента нашел?! Долго выбирал, умник?

Тот покачал головой сокрушенно:

– Не нашел, а нашли. Папа сам обозначил, он ведь у нас читающий. Ну, а ты что, тукан? Что, очко сыграло? – набросился он на «ежика», виновато захлопавшего белесыми ресницами. – Погнали тебя, как соска…

Потом, уже шурша в козырном БМВ, он обернулся к девице и сказал:

– Знаешь, что досадно до боли? Что мы их за десять лет так и не додавили. Как при совке нас душили, так и сейчас приходится уступать им, гнидам. Все туфта эта свобода