Похищение - Бернадетт Энн Пэрис

открывая дверь и помогая мне устроиться на пассажирском сиденье. – Возможно, потребуется помощь врача.

– Да ладно, все и так пройдет. Если смогу разуться.

Я наклонилась и попыталась развязать шнурок, стараясь не дергаться от боли.

– Позвольте, я помогу.

Он присел, а я стала смотреть, как его пальцы медленно расшнуровывают кроссовок, а затем аккуратно снимают обувь с моей ноги. Я отвела взгляд, стараясь не краснеть от ощущения рук Хантера на своей коже, пока он снимал с меня носок.

– Больно? – спросил Хантер, надавливая на лодыжку.

– Не очень, – соврала я.

– Она не сломана, но ушиб сильный. Тут нужен лед. Где вы живете?

– В Кэмдене.

Он достал телефон.

– Дайте мне минуту, а потом я отвезу вас домой.

– Да не стоит… – начала я, но Хантер уже разговаривал с Недом.

Я хотела поболтать с ним по дороге в Кэмден, выяснить что-нибудь. Но Хантер пристально следил за движением, да и в любом случае я не представляла, о чем говорить. По рассказам Жюстин, ему было около тридцати, но больше я ничего не знала. Помимо этого, мне удалось выведать одно: Хантер работает на Неда примерно пять месяцев. Как говорила Жюстин, Нед нанял Хантера, чтобы тот защищал его от папарацци, поэтому все в «Эксклюзиве» тайно называли его телохранителем.

Я повернулась посмотреть на него, и на долю секунды он заглянул мне в глаза, а потом снова сосредоточился на дороге.

– Давно вы работаете на Неда? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Месяцев пять.

– А вы всегда хотели стать охранником?

– Да, всегда мечтал быть у кого-то на побегушках, – совершенно серьезным тоном ответил он.

Я улыбнулась.

– И как вышло, что вы им стали?

– Обстоятельства.

– А чем занимались раньше?

Хантер снова посмотрел на меня: его глаза были очень темными, почти черными.

– Вы задаете слишком много вопросов.

Я покраснела, опасаясь, что перешла некую черту.

– Извините.

– Все в порядке. Но это длинная история.

Я хотела сказать, что с удовольствием ее послушаю, но Хантер замолчал, и я тоже.

Мы больше не разговаривали, пока автомобиль не остановился у дома, где я теперь жила.

– Спасибо, – сказала я.

– Подождите здесь минутку. – Хантер вышел из машины.

Я смотрела, как он направляется в ближайший супермаркет. Неужели действительно пошел за покупками? Я сидела и думала о том, как мне повезло: я нашла однокомнатную квартиру недалеко от Кэролайн.

Вернулся он с пакетом для заморозки.

– Лед, – объяснил Хантер, открывая мою дверцу.

– Спасибо, – с благодарностью сказала я и принялась рыться в сумочке в поисках кошелька. – Давайте я…

– Вот уж точно нет.

Он помог мне выбраться и настоял, что проводит до лифта.

– Какой этаж? – спросил Хантер.

– Третий.

В тесном пространстве казалось, что он слишком близко, такой высокий, пахнувший терпким лосьоном после бритья. Когда мы поднялись на третий этаж, я вздохнула почти с облегчением.

Хантер дождался, пока я отопру дверь.

– Берегите себя, – сказал он, когда я проковыляла к себе в квартирку.

– Да, спасибо.

Я закрыла дверь, взяла чистое полотенце из ящика в маленькой кухоньке. Затем, сжимая пакет со льдом, переместилась на диван и улеглась, думая об одном: стоило позволить сбить себя самокатом, чтобы побыть с Хантером.

21

Настоящее

Пора. По крайней мере, я так думаю. Похититель скоро придет. Сегодня я сбегу. Вчера вечером, когда он явился с подносом, я притворилась спящей, спряталась под пледом. Чтобы план сработал, нужно, чтобы он хотя бы раз увидел меня в таком положении.

И вот я похлопываю по пледу, укладывая его вдоль матраса и старательно придавая ему во тьме форму человеческого тела. Сложно сказать, получилась ли у меня реалистичная фигура, но похититель, идя через комнату, должен верить, что под покрывалом лежу я. Если – или когда – он поймет, что меня там нет, я уже убегу.

Подхожу к двери и становлюсь за ней. Нащупываю петли. Нужно встать подальше. Если я окажусь слишком близко, створка заденет меня, когда тюремщик войдет. Если слишком далеко, он меня увидит. Выбираю место, прижимаюсь к стене и думаю о девятой линии, которую начертила вчера в туалете. Надеюсь, сегодня ничего выцарапывать не придется.

Ожидание невыносимо. Даже если удастся выбраться из комнаты, все зависит от человека, которого я когда-то считала Карлом: он не должен заметить ничего необычного, пока я не сбегу. Если он в подвале с Недом, то, возможно, услышит моего похитителя, зовущего на помощь, и поднимется по лестнице, прежде чем я успею уйти далеко. Но сейчас об этом уже поздно беспокоиться. Ключ поворачивается в замке, тюремщик здесь.

Меня обдает потоком воздуха, я поднимаю руку, створка касается моей ладони: дверь открыта. Чувствую, как входит похититель, шагает вперед. Пора!

Хватаюсь за край двери, проскальзываю мимо него, тяну за собой створку, нащупываю ключ – он там. От облегчения все тело охватывает слабость. Дрожа, закрываю дверь, поворачиваю ключ, слышу щелчок, готовлюсь услышать гневный вопль. Но ничего не происходит, и на миг тишина меня смущает. Почему он не протестует? Он уже понял, что я сделала. Поборов страх, заставляю себя шевелиться.

Осторожно пробираюсь по темному коридору, ощупывая пальцами стену, часто и прерывисто дышу. Доносится звук – это дребезжит дверная ручка. Я напрягаюсь, ожидая крика. Но его нет.

Ускоряю шаг, и дальше на стене нахожу дверной косяк. Я шагаю вперед и встаю к двери лицом, исследую поверхность руками. Две створки, двойные двери, которые в моем воображении ведут в огромную комнату, какую-нибудь гостиную. Веду руками вниз, нахожу две ручки рядом друг с другом. Пробую обе, но двери заперты, и я, не желая терять время, продолжаю путь.

Продвигаясь дальше по коридору, вдруг замечаю тонкую полоску света на уровне пола. Сердце подпрыгивает в груди: должно быть, свет идет из-под двери, а за ней – комната, комната, где есть свет, а значит, есть и окно.

Иду на свет, подхожу к двери, отыскиваю ручку. Та поворачивается, и я толкаю створку. Свет – яркий, белый, искусственный – ослепляет меня. Опускаю голову, зажмуриваюсь, теряю драгоценное время. Но я не в состоянии открыть глаза, боль слишком сильна.

Заслоняю лицо ладонями, будто щитом, чуть-чуть приоткрываю веки, немного развожу пальцы, – и вижу стол, а за ним холодильник. Это кухня. Раздвигаю пальцы чуть шире; справа от холодильника – стеклянные двери; быстро иду к ним, все еще прикрывая глаза руками. Натыкаюсь на стул, обхожу его…

БА-БАХ! Стул с грохотом падает…

На голову мне что-то набрасывают, не капюшон, а одеяло, но не мой плед, а что-то другое, грубое, не такое мягкое. Меня хватает чужая рука, прижимая одеяло и заглушая