Умрешь, если не сделаешь - Питер Джеймс

Моррис поставил в известность начальника саперов и отправил ему новый снимок с указанием примерного расстояния до объекта, спрашивая, дает ли он добро на продолжение матча.

Не прошло и минуты, как тот ответил положительно.

Суббота, 12 августа

17:00–18:00

Кипп Браун не отрываясь смотрел на сообщение с незнакомого номера. Перечитал его второй раз, третий.

Мистер Браун, ваш сын у нас. Мы подключились к системе видеонаблюдения «Амекса». Если позвоните в полицию или попытаетесь поговорить с кем-то из полицейских на стадионе, живым сына больше не увидите. Мы точно знаем, где вы и с кем разговариваете. Видим все, что вы делаете, слышим, что говорите. Покиньте стадион и отправляйтесь домой. Мы еще свяжемся с вами и объясним, что требуется для спасения Манго.

Суббота, 12 августа

17:00–18:00

Ему показалось, что из ниоткуда возникла гигантская невидимая рука и сдавила ему горло. На мгновение зрение Киппа помутилось, точно он надел чужие очки.

В сознании один за другим мелькали образы. Газетные статьи о похищенных детях, телевизионные обращения убитых горем родителей, воссоздание преступлений в программе «Краймуоч». Детективы, зачитывающие перед микрофонами заранее приготовленные заявления, мрачные лица в огнях мигалки.

Нет, это не с ним. Исключено.

Похитить мальчика на глазах тридцати тысяч человек?!

Позабыв об игре, Кипп извинился перед соседями, попросил коллег занять клиентов и поспешно вышел из ложи. Весь дрожа, в холодном поту, он прикрыл за собой дверь, остановился в пустынном коридоре и постарался успокоить мысли.

Как сказать Стейси? Она до сих пор не оправилась – и, видимо, никогда не оправится – от смерти их дочери Кейли четыре года назад. Как и он сам. С тех пор они оба усиленно опекали Манго.

Не может быть! Господи, только не это…

Всего несколько недель назад Кипп смотрел документальный фильм о семье, в которой похитили, изнасиловали и убили дочь. Обезумевших от горя родителей пригласили на опознание в морг.

Пусть Манго порой и мотает нервы, он хороший мальчик. Хотя Кипп не всегда это демонстрировал, он любил сына без памяти.

Стейси тоже в нем души не чаяла.

Кипп и ее любил без памяти, но после смерти Кейли жена словно отгородилась стеной, которую чаще всего он просто не мог пробить. Они оба ходили к психотерапевту, однако ни один ни другой так и не справились с горем. Кипп еще ожесточеннее окунулся в работу и азартные игры, отчасти воспринимая их как отдушину.

Он родился в Новой Зеландии и в восемь лет переехал с родителями в Англию. Рос в скромном доме в пригороде Брайтона и везде гонял на велике: к друзьям, на тренировки по футболу и теннису. Велосипед – и свобода, которую он давал, – стал важной частью его детства, и Кипп пытался приучить к нему детей. Все изменилось четыре года назад, в день, когда Кейли исполнилось двенадцать. Они подарили ей гироскутер. Радостно пробуя его в парке недалеко от дома, она случайно вылетела на дорогу и угодила под колеса грузовика.

Из-за смерти сестры или просто следуя современной моде, Манго почти перестал куда-либо выходить. Предпочитал сидеть дома, отправлять сообщения в «Снэпчате» или «Инстаграме» и играть в онлайн-игры. С друзьями встречался лишь изредка, чтобы записать видео для «Ютьюба».

Киппа беспокоило, что сын превращается в настоящего затворника и совершенно не интересуется спортом, помимо того, что его заставляли делать на физкультуре в школе. Они много раз обсуждали это со Стейси. Да, хорошо, что Манго дома, в безопасности, но не вредит ли ему чрезмерная опека? Кипп вычитал, что по статистике число похищенных и убитых детей в тысяча девятьсот тридцать шестом было выше, чем в две тысячи шестнадцатом, и что СМИ просто нагнетают страсти. Он не раз пытался вразумить Стейси, но та и слушать не хотела. После смерти Кейли ей чудилось, что их дом окружен клоакой, кишащей хищниками, которые только и ждут, чтобы их сын вышел на улицу без присмотра.

Что он теперь ей скажет?

Существует ли место более безопасное, чем этот стадион?

В голове мешались сцены из фильмов, документальных передач и новостных репортажей. Труп ребенка в камышах у реки. Тело мальчишки на песке под скалами, вокруг которого криминалисты поставили палатку. Мертвый парнишка, которого нашла в глухом лесу собака.

Кипп спустился на два пролета и вышел в почти пустой вестибюль Южной трибуны.

Мутными от слез глазами посмотрел на двух полицейских. Отчаянно хотелось все им рассказать. Он бы так и сделал, если б не угроза в сообщении.

Снова посмотрел на телефон и трясущимися руками набрал ответ. Не сразу попал на нужные буквы и знак вопроса.

«Кто вы?»

Сообщение не отправлялось. Его заблокировали.

Манго похитили здесь, среди бела дня! Как?! Вокруг столько людей!

Он оглядел пустынный вестибюль, поднял голову к потолку. До слуха внезапно донесся ликующий рев толпы. Забили гол? Какая разница. Какая теперь вообще разница. Плевать на все.

Кроме Манго.

Кто за ним наблюдает и откуда? Кипп посмотрел вверх на стену стадиона, ряд темных окон под изящно изогнутой крышей. Похититель прячется за одним из них?

Мысли в голове крутились, как колесо рулетки, только в ячейках между перегородками были вписаны не цифры, а варианты действий. Что он скажет жене?

Т-р-р-р-р. Позвонить Стейси.

Т-р-р-р-р. Ничего не говорить и ждать указаний.

Т-р-р-р-р. Подойти к стюарду и сказать, что потерял сына.

Т-р-р-р-р. Несмотря на угрозу, обратиться в полицию.

Кипп посмотрел на время. Последний раз он видел Манго больше двух часов назад. Где он сейчас? На стадионе? Или его уже увезли?

Он испуган? Его мучают?

Ни разу в жизни Кипп Браун не прогибался перед бандитами и не боялся угроз. Надо скорее все обдумать и принять меры.

Как поступить?

Что делать?

Потребуют выкуп. Сколько? Весь город думает, что он богат, как Крез. И на то есть веские причины – ради бизнеса он всегда поддерживал этот образ. Несколько лет назад на благотворительном «Снежном балу» после исключительно удачного финансового года, а также исключительно хорошего красного вина Браун встал во время аукциона и пообещал сто тысяч фунтов детскому хоспису, ради которого было организовано мероприятие. О широком жесте написали в «Аргусе», и с тех пор на них со Стейси смотрели как на «золотую» пару. К ним шли за помощью представители бесконечного числа благотворительных организаций и простые люди со своими горестными историями. Среди просителей были как аферисты, так и в самом деле нуждающиеся. Откровенно говоря, многим просящим у него не хватало духу отказать.