Цыпленок Лисы Патрикеевны - Дарья Донцова

– Неплохая версия, – кивнул Димон, – но она разбивается вдребезги о цены в клинике Анастасии Борисовны Беловой. Туда нищую никогда не возьмут. Я сейчас ищу список тех, кто рожал одновременно с Варварой в этом центре или днем раньше. Подмену можно совершить только с малышом, одинаковым по возрасту. Двухнедельного никак не выдать за только что появившегося на свет.

– Младенец здоров, – уже не в первый раз повторил Эди, – в чем интерес смены шила на мыло?

И тут меня осенило.

– Дима, можешь выяснить, кто рожал вместе с Варварой?

– Так уже сказал, сейчас этим занят.

– Нужен расширенный список с указанием профессий матери, отца, бабушек, дедов. Если увидишь, что роженица – певица, супруг у нее – художник, дед – писатель, а бабушка виртуозно играет на скрипке, то, возможно, вот она – настоящая семья Ильи.

– М-м-м, – протянула Алевтина. – А если еще выяснится, что их сын и внук еще в детском саду давал одногруппникам свою лопатку, требуя за ее использование конфетку в качестве оплаты… то вот вам сын бизнесмена Романа!

– Милые дамы, – засмеялся Эди, – генетика кажется неофитам простой штукой. Если блондинка вышла замуж за блондина, то у них непременно родятся белокурые голубоглазые детеныши. Ан нет! Кто-то может явиться на свет брюнетом. У балерины и композитора не всегда получается премьер Большого театра или Владимир Федосеев[2]. Полно примеров, когда природа отдыхает на детях гениев.

– Танина версия не лишена смысла, – возразил Коробков. – Но и вы правы – наличие хватки бизнесмена у мальчика из среды художников не является доказательством, что он сын Романа.

– Танечка, знакомьтесь! – слишком весело и радостно произнесла Варвара, вводя меня в огромную гостиную. – Собрала всех наших. Татьяну Николаевну, маму Романа, и его отца, Андрея Степановича, уже видели.

– Добрый день, – улыбнулась я.

– По мне, так он ужасен! Совсем недобр! – объявила дама, вся обвешанная драгоценностями.

– И с Луизой, сестрой Андрея Степановича, вы уже виделись, – еще старательнее улыбнулась Варвара.

– Выпустила ребенка из рук, получила байстрюка чужого и веселится, – прошипела Луиза. – А мы, дурни тупоголовые, обожали подзаборного щенка!

Послышался тихий скрип.

– Илья дома? – напряглась я. – Умный мальчик, наверное, понял, что, раз созвали большой совет родственников, что-то случилось, и подслушивает из коридора.

– Илья сегодня вернется не раньше девяти вечера, – успокоила меня Татьяна Николаевна, – после уроков у него занятия в художественной школе.

Крупная шатенка, которая сидела у окна, помахала рукой.

– Я Настя Белова, главврач и владелица клиники, где рожала Варя. Первая узнала о подмене мальчика.

– Да, – прошептала жена Романа. – Вышла на улицу, держу в руках листок с результатами анализа… Ноги подламываются, горло – как ремнем перетянули. Задыхаюсь. И тут Настюша звонит с вопросом: «Ну как?»

– Ох уж эти женщины, – громко сказал Андрей Степанович. – Вот чего истерику устроили? Одна сопли льет беспрестанно, другая всю ночь сердечные капли пила. Ну-ка отвечайте, чем вас Илья не устраивает? Он двоечник, дурак, грубиян?

Татьяна Николаевна замахала руками.

– Ой, замолчи! Чудесный ребенок, отличник, рисует потрясающие картины. Недавно написал сказку, проиллюстрировал ее! Ласковый, добрый, нежный. Лучший на свете мальчик.

– Ну и чего вой устроили? – гаркнул глава семейства. – Какого … волосы на себе рвете: «Где наш любимый внучок-сыночек?» Вам Илья плох?

– Папа, – попытался остановить мужчину Роман, – мы все любим ребенка.

– Вот и продолжайте любить! – рявкнул дед паренька. – «Где кровь, где кровь»… Зачем кровь? В … все анализы! Ну найдете тех, кто подмену устроил, дальше как поступите?

В гостиной стало так тихо, что у меня тоненько зазвенело в ушах.

– Чего притихли? – снова загудел Андрей. – А-а-а, бабоньки не подумали о последствиях своего стона, воя, плача, истерики? Ну так я объясню. Вторая сторона, которую, слава Господу, мы не знаем и знакомиться нам с ней не следует, глянут на Илью и живо сообразят, что такой бриллиант им очень нужен. Заберут у нас мальчишку. Этого хотите?

– Нет, – всхлипнула Татьяна Николаевна.

– Ну и супер, – улыбнулся ее муж. – Гоните бабу-сыщика вон метлой, пошли чай пить.

У меня возникло острое желание развернуться, молча выйти из комнаты, сесть в машину, вернуться в офис и сказать Ивану: «Прости, не могу работать по делу о подмене младенца». Но уже через секунду волна обиды откатилась, и я снова улыбнулась.

– Андрей Степанович, нас наняла Варвара. Расторгнуть договор имеет право только она.

– Папа, – подхватил сын, – мы Илью не отдадим. Но нам не известно, где второй ребенок. Вдруг он живет в нищете? Голодает? Его унижают, бьют? И это еще не самое плохое, что могло случиться с мальчиком! Если другая сторона вменяема, воспитала хорошего сына, то нельзя травмировать десятилеток. Нам следует подружиться с родителями того школьника, познакомить мальчиков, постараться, чтобы между ними возникла крепкая дружба. А правду открыть им спустя много лет или похоронить ее навсегда.

Андрей Степанович встал.

– Меня окружают дебилы, никто не желает слушать умного человека, а тупое бабье не собирается поступать так, как велит единственный разумный мозг семьи.

– Папочка… – начала Варя.

– Не … папкать, – огрызнулся хозяин, – ты мне не дочь!

– Андрюша, – покраснела Татьяна Николаевна и тоже встала, – пойдем выпьем вместе успокаивающую микстуру.

– Заткнись, – велел ей супруг. – Перед посторонними выжучивайтесь, сколько хотите. Но передо мной – ни-ни! Знаю вас всех голыми. Варька Роме на шею еще в школе повесилась, не дала парню погулять. Сын по … тайком бегал.

– Папа! Что ты говоришь! – возмутился Роман. – Никогда не интересовался продажной любовью.

– Фу-ты ну-ты, оглобли гнуты, – пропел Андрей Степанович, – ах мы, цырлих-манирлих! Ладно, живи как хочешь. К Беловой вопрос есть: Настька, ну-ка сообщи, каким местом ты себе диплом медвуза заработала и клинику получила? Ага! Чего язык прикусила? И Танька, мол, твоя подруга, от злости посинела, а крыть нечем. Хотя, ты молодец. Деньги не профукала. Да мне все известно! Сестра моя про тебя полную картину выложила. Луизка, а ты до сих пор завидуешь Варьке? У самой ни мужа, ни любовника, ни даже фаллоимитатора нет, поэтому ты злая хамка, стерва и врунья! Кто мне не один год в уши шептал: «Роман живет с Юлией Меркуловой, Варька ему – как шпроты язвеннику. Выгони невестку и не разрешай сыну жениться на Юльке! Такая нас лишь опозорит»?