Предатель. Я не твоя - Элен Блио

как изменилась тональность его голоса. Он стал ниже, глуше. И он… волнует, заставляет дрожать. Я чувствую то, чего не чувствовала еще никогда. Там, внизу живота, ниже пупка, такое острое, тягучее ощущение, словно там разлили тёплый мёд, он растекается, обволакивая, согревая, пробуждая желание…

Желание быть ближе к источнику тепла. Желание соединиться с ним. Стать одним целым. Желание принадлежать этому большому, сильному, страстному, горячему источнику…

— Злата…

Его взгляд, такой влажный, победный, словно он уже уверен в том, что точно получит согласие, положительный ответ. Моё «да».

— Нет. Отпустите. Уберите руки.

Глава 14

— Злата.

Отстраняюсь. Он не пытается удержать, но смотрит так пристально.

Мне надо идти, бежать мне надо от него, скорее.

Но я не могу вот так просто. У него кровь, всё еще течет, нужно хотя бы стереть её, промыть рану. Поэтому…

Поэтому я решаю поступить как нормальный человек, и как глупая идиотка.

— Пойдёмте к нам, — голос меня плохо слушается, сиплю, — вам надо в порядок себя привести.

— Твой дед не будет против? — и он тоже звучит как-то странно.

— Я ему объясню.

Пять минут и мы заходим в квартиру.

У нас всё очень просто и скромно. Но мне не стыдно — стыдится нечего. Мы обычные люди, не олигархи и не миллиардеры. И то, что у нас обои в коридоре ободраны — это потому, что живет кот.

— Добрый вечер. — приветствует деда Демьян.

— Дедушка, на него Ильдар напал, вот…

— Ясно, вечер добрый, в ванную проходите, сейчас помогу вам.

— Дед, я сама могу.

— Ты иди чайник поставь. Сама. Мужское дело.

Краснею, понимая, что дед не хочет, чтобы я касалась Демьяна. Прохожу в кухню, мельком взглянув в зеркало и краснею еще сильнее. У меня губы алые-алые. И дедушка явно это видел. И всё понял.

Стыдно. Мучительно. Зачем я позволила Демьяну себя целовать?

Ставлю чайник. Наливаю стакан воды. Жажда мучает.

Что это было сейчас там, на улице?

Почему я ответила на поцелуй?

Я ведь отвечала! Да, в какой-то момент я поняла это. И мне было так хорошо! Очень понравилось.

Я же его совсем не знаю! И он… Он точно не тот, с кем я могла бы… с кем мне можно общаться и встречаться.

Я для него экзотика. Он привык к другим женщинам, девушкам, я думаю. Безотказным. Ярким. Свободным. Дорогим.

Нет, я не считаю себя дешёвой. Я… бесценна.

Сама смеюсь своим мыслям. Но чувствую такую тяжесть в районе грудной клетки, словно плитой мощной придавило. Как говорят — на сердце камень? Да, наверное, это про меня сейчас.

И я не знаю, что делать.

Чайник кипит, завариваю, наливаю три чашки.

Долго дед рану промывает, я начинаю беспокоиться, но они выходят.

По лицам не могу сказать о чём они там беседовали в ванной.

— Садитесь, Демьян, чайку выпейте с нами.

— Спасибо. — почему-то я думала, что он начнёт отказываться.

Краснею снова. Какая-то эпидемия со мной, постоянно алое лицо. Демьян это замечает, почему мне кажется, что ему нравится?

Ставлю тарелку с куском пирога — пекла утром шарлотку, дед любит.

— Какие у вас планы, Демьян?

Мажор смотрит на деда, вижу, как дергается уголок губ, челюсти сжимает.

— Мне нравится ваша внучка, я хотел бы пригласить её на свидание.

— Нравится, значит? Ясно. А что потом?

— Дед, не надо…

— Потом пока не знаю, нужно посмотреть, подойдём ли мы друг другу.

— Посмотреть. Понятно. Я тоже к жене своей присматривался. Было дело. На первом же свидании сказал, что женюсь.

Демьян смотрит на меня, а мне дико стыдно.

— Дедушка, я замуж не собираюсь, у меня институт, работа.

— Институт. Работа. Мать твоя так же говорила. А потом… Ладно, сейчас у вас всё как-то… через одно место, прости господи. Ну, приглашай на свидание. Только смотри.

— Дедушка!

— Я готов к серьёзным отношениям. — Демьян говорит так уверенно, и смотрит на меня, открыто смотрит. И я всё в его глазах читаю. Мол, видишь, я при твоем родственнике говорю, мужчины в таких делах не лгут.

— Ладно, не сидите долго, пошёл я спать. Злата, гостя проводишь — тоже не сиди за своими книжками, ложись.

— Хорошо.

Дедушка выходит, а я сижу сама не своя, не понимаю, что это сейчас было? Он что, меня благословил на свидание с этим мажором? Почему?

Рука Демьяна мою накрывает. Гладит. У меня нет сил вытащить свою ладонь.

И желания тоже нет.

Неужели это вот так вот просто? Раз и… мы будем ходить на свидания? Он будет меня целовать так же жарко и страстно? А может и не только целовать?

Щеки горят, и губы. Покалывает от желания ощутить снова его вкус.

Демьян переплетает наши пальцы, потом поднимает и подносит мою руку к своему лицу. Прижимает, гладит.

— Маленькая, мне ехать пора. Завтра работаешь?

— Н-нет, выходной.

— Если я часа в два подъеду, удобно будет?

— Зачем?

— Свидание. Твой дед не против.

— Да. Только… вы меня не спросили, не против ли я.

Усмехается.

— Злата, можно пригласить тебя на прогулку в парк?

Мне хочется сказать — нет.

Я знаю, что правильно сказать — нет.

Я открываю рот, чтобы сказать — нет.

Я не должна…

— Завтра дождь весь день.

— Я возьму зонт. Или… посидим где-нибудь? Соглашайся, красивая.

В его глазах что-то, что заставляет меня таять, плавиться, гореть, мечтать.

— Пожалуйста…

Демьян целует мою руку, а я так хочу его губы, что сама непроизвольно тянусь вперед.

Боже… что я творю?

Глава 15

Первое свидание.

Второе.

Третье…

Неделю Демьян встречает меня после работы или приезжает за мной к дому.

Неделя роскошных букетов. Ресторанов, театров, концертов.

Я сошла с ума.

И мне хорошо.

Я хочу побыть немного сумасшедшей и свободной. Счастливой.

Потому что по какому-то немыслимому стечению обстоятельств именно с этим мужчиной я чувствую его. Счастье.

Оно яркое, очень теплое, светлое, живое, волшебное.

И запретное.

Хотя Демьян ведёт себя очень прилично и… больше не целует меня. В губы.

На первом свидании я очень волновалась. Потому что приготовила заранее речь на финал, мол, спасибо, всё было замечательно, но нет. Потому что…

Потому что мы из разных миров, потому что вы миллиардер, мажор, плейбой, а я сирота. Потому что я вам точно не пара и на таких как я не женятся — Золушка не в счёт.

А мне… мне нужна только свадьба, я не собираюсь встречаться, заниматься любовью чтобы потом разойтись как в море корабли.

Не знаю,