Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

уйти из «Школы будущего», где до сих пор остаются ее родители?

Мама, папа.

Рыдая, она выдавила краску в воды родника.

Она ведь была совсем рядом. Так почему же родители, с головой погрузившись в свои высокопарные искания, игнорировали ее существование? Их интересовали лишь чужие дети да идеальное общество, а ведь они даже своего ребенка спасти не сумели.

А хотелось, чтобы они занимались исключительно ей. Были с ней.

Образ чистого, прекрасного будущего в ее сознании. Будущего, которое существовало лишь в детях, как ей тогда говорили, гладя по голове. И когда она только успела его лишиться?

* * *

Той ночью Хисано-тян не вернулась.

Мика пошла искать ее у родника. Не то чтобы она и в самом деле рассчитывала ее найти, ей просто нравилось туда ходить. Мика надеялась, что кто-нибудь другой отыщет Хисано, пока она побудет тут.

Стоило ей присесть у родника, и вот на душе уже спокойно.

Пахло водой и лесом. Ей казалось, что здесь она может стать «собой» и больше ни о чем не думать.

Настоящие желания. Настоящие эмоции. Тут ей уже не нужно быть «хорошей девочкой» и вести себя так, как ожидают от нее другие.

Она сидела на берегу, уставившись на поверхность воды, пока не стало скучно. На обратном пути в начальное отделение она вдруг заметила, что в общежитии для взрослых горит свет.

А ведь сегодня там никого не должно было быть.

«Это еще что такое?» – подумала Мика и повернула туда.

Услышав какой-то шум, она зашла внутрь и увидела, как Хисано копошится у шкафчиков, где взрослые хранили личные вещи.

– Хиса-тян.

Та повернулась на звук ее голоса. Она что-то держала в руке.

Пахло плесенью. В обычное время Мике редко приходилось бывать в этом здании. Хисано топталась перед шкафчиками, которыми пользовались учителя-мужчины.

А в руке у нее были деньги.

В Училище денег как таковых словно и не существовало. В школе у Подножия детям, кажется, давали на карманные расходы, но они никогда не приносили деньги в школу, да и суммы там были совсем небольшие, всего несколько сот иен.

Поэтому, заметив, что Хисано держит бумажную купюру, Мика так и замерла от ужаса. Сердце бешено заколотилось.

– Хиса-тян, это же…

– Упс. Все-таки попалась. Не говори никому – я и тебе немного дам.

Хисано ухмыльнулась. Она захлопнула дверь ближайшего шкафчика, на которой висела табличка с фамилией «Синода». Значит, им пользовался Ютака-сэнсэй. Тот, высокий, который был им всем как родной отец.

– Так нельзя, – дрожа, произнесла Мика.

Она пыталась бодриться, но голос предательски ее подвел. Хисано мрачно уставилась на нее.

– Почему же? – спросила она.

«Это не впервые», – подумала Мика. Может, Хисано и до этого вот так пробиралась в общежитие для взрослых. Когда она задерживалась со своими друзьями с Подножия, Хисано рассказывала, что в семейных ресторанах и караоке за нее платят или они сами, или их родители, но, вероятно, так было не всегда.

– Что значит «почему»?

– Потому что воровать нехорошо? Потому что, если будешь заниматься таким, никогда не вырастешь достойным человеком? Давайте-ка все вместе подумаем над этим. Вижу, вижу, у Мики уже родилась какая-то идея. Ну что за умница!

Хисано специально растягивала звуки, подражая манере взрослых вести «Вопросы и ответы». В горле у Мики вдруг встал горячий ком.

– Только и умеете, что пудрить мозги своими красивыми словечками. Ты и учителя, – бросила Хисано.

Она склонила голову набок и посмотрела на Мику.

– А ты знаешь, что эти взрослые и сами не такие достойные, как может показаться? Я больше того скажу. Они такие тупые, что даже не закрывают на замок шкафчики, где хранят денежки и кое-что еще…

Хисано насмешливо улыбнулась. Мике стало так жутко, что аж мороз по коже пробежал. Хисано обхватила ее шею рукой – она все так же стояла на месте – и притянула ближе к себе. Она указала на пол у шкафчиков.

– Гляди.

Первое, на что упал ее взгляд, – обнаженная кожа. В следующее мгновение у Мики перехватило дыхание. Фотография женщины в купальнике. В глаза бросилось слово «эротика», набранное типографским шрифтом. Огромная грудь – снимок был вызывающий, резкий, максимально сфокусированный на ней. А еще там были комиксы. С раздетыми, улыбающимися женщинами.

Не один том. А множество, сваленные в кучу.

Хисано улыбалась.

– Я нашла их в шкафчике и положила сюда. Представь лица учителей, когда они вернутся, – вот смеху-то будет! Рассказывают нам все эти благостные небылицы, а сами вон что читают! Этого добра у них у всех полно.

Мика так и застыла. В груди как будто возникла огромная дыра.

– А вот это зачем, знаешь?

Хисано, смеясь, потрясла что-то, больше напоминавшее упаковку конфет. Мика понятия не имела. Хисано это прекрасно знала и все равно спрашивала, лишь бы поиздеваться. Мика тем не менее чувствовала, что им не следовало этого видеть. А еще она знала, что символы на коробке – круг со стрелкой и что-то вроде ручного зеркала – обозначали, соответственно, мужское и женское.

– Интересно, и с кем же Ютака-сэнсэй этим занимается?

Стоило Хисано сказать это, и Мике захотелось закрыть лицо руками. Внизу живота все скрутило в тугой, тяжелый комок.

Хисано проделывала такое даже на «Вопросах и ответах».

Например, когда они разговаривали о «любви».

– Учитель, под «любовью» вы имели в виду секс? Нет, ну ведь бывают же такие отношения, где нет никаких чувств, только физическая связь?

Мика и остальные тогда не особо разобрались, что к чему. Они еще не знали значения этого слова, «секс», которое употребила Хисано. Младшие и вовсе ничего не поняли. Одни только учителя покраснели до ушей и стали выглядеть озадаченными.

Вот и Мика ощутила теперь, как краска заливает лицо. Воздух вдруг начал холодить уши.

– Какая же ты еще малышка, Мика. Такая серьезная.

Хисано улыбалась, стоя напротив нее, а Мика все еще не могла шевельнуться. Она подняла верхний журнал и протянула Мике. Быстро пролистала перед ней страницы.

Опять сплошная кожа. Мужская рука прикасается к женщине. Все размыто. Черный квадрат. Глаза сияют, словно засвечены. Женщина с закрытыми глазами. На ней школьная матроска и красный шарф. Кофта на груди помята, юбка задрана. А на следующей фотографии у нее что-то во рту…

Хисано показала ей обложку. Девушка на ней тоже выглядела непристойно.

– Это я отыскала в шкафчике твоего любимого Мидзуно-сэнсэя.

Голос Хисано эхом отдавался в ушах, будто бы звучал откуда-то издалека. Она захохотала.

– Даже этот старикан любит поразглядывать такое. Надо же – директор, а помешан на грязных журналах! Разве