Базовый прорыв - Александр Тамоников

– Естественно!

– Есть! Одна просьба!

– Ну?

– Вы Кропоткину, если можно, не говорите ничего. Не моя вина в том, что произошло, но, узнай о происшедшем полковник, меня отдадут под трибунал!

Подполковник, выдержав паузу, произнес:

– Ладно! Договорились. Кропоткин от меня ничего не узнает, но на будущее, старлей, будь внимательнее к исполнению своих должностных обязанностей!

– Понял! Спасибо! До связи!

– Давай!

Глебов напомнил:

– Григ! Тебя на связи Скоблин продолжает ждать!

– Ах, черт, совсем из головы вылетело. Рехнешься скоро от всего этого безобразия.

Пашин взял рацию:

– Нейтралка, ты слышишь меня?

Капитан ответил сразу:

– Так точно, слушаю! У вас возникли какие-то проблемы?

– Да нет! Выяснял, почему твою группу не видят радиотехники. Но это пустяки. Значит, место начало марша ты определил. И находится оно, судя по карте, как раз в секторе, над которым пролетал «Боинг»! Что из этого следует?

– То, что группа диверсантов прибыла сюда на этом лайнере, покинув его за считаные минуты до катастрофы.

– Подтверждение этому есть?

– Так точно. В диаметре сорока метров мы обнаружили отчетливые отпечатки десяти человек, которые ясно указывают на то, что их обладатели опускались на опушку на парашютах! Вмятины глубокие! А здесь грунт мягкий.

– Сами парашюты не обнаружили?

– Нет! Но есть на листьях близлежащих деревьев легкий налет нагара!

– Парашюты-ликвидаторы?

– Скорее всего! Сгорели вместе с ранцами мгновенно, но след оставили. Впрочем, до первого приличного ветра.

– Ясно! Побудь пока на месте! Я сообщу, когда тебе возвращаться.

– Есть! Нахожусь до приказа в заданном квадрате!

После доклада старшего лейтенанта Андреева о восстановлении всех систем раннего обнаружения противника подполковник Пашин объявил всем командирам групп сбор в кабинете директора завода. Ждать пришлось Скоблина, так как ему предстояло совершить марш в четыре километра. Но уже в 15.47 офицеры отряда специального назначения были на месте.

Пашин обратился к ним:

– Товарищи офицеры, на данный момент обстановка полностью прояснилась. Нам стало достоверно известно, что диверсанты прибыли сюда на авиалайнере, который был уничтожен только в целях заброски боевой группы Гурбани. Одно это красноречиво говорит о том, какое значение придают диверсии на объекте Тура-17 международные террористические организации. Мы знаем еще, каким образом группе в десять человек удалось миновать рубежи проволочных и минных заграждений, а также остаться невидимыми для специалистов радиотехнической разведки. В центральном компьютере системы слежения в зоне отчуждения из-за взрыва самолета произошел сбой, и он, как говорится, ослеп. Но об этом прошу никому из начальства объекта не сообщать. Иначе все грехи спишут на старшего лейтенанта. А он, в принципе, не виноват. По крайней мере, не настолько, чтобы портить ему жизнь. С этим понятно?

Офицеры согласились с подполковником.

Пашин продолжил:

– И главное, нами точно установлено местонахождение диверсионной группы Гурбани. Она сосредоточена в центре подземного коллектора, с южной стороны. Для того чтобы нанести удар по объекту, этой группе достаточно облачиться в средства химической защиты, выйти через пять колодцев на поверхность и обстрелять из гранатометов цеха № 1 и 2, а также до кучи ангары-склады.

Глебов поднял руку, прося слова.

Подполковник разрешил:

– Что ты хочешь сказать, Макс?

– Хочу спросить, почему ты решил, что именно из гранатометов боевики будут атаковать объект? А не заложат с наступлением темноты, скажем, взрывчатку?

– Судя по скорости передвижения диверсантов от места приземления до завода, взрывчатку они с собой не несли, да и выбросить ее с лайнера в тех условиях, при каких эта группа десантировалась, было сложно и опасно. Другое дело компактные гранатометные системы. И потом, для установки под здания и ангары зарядов им пришлось бы сближаться с целями, что незамеченным со стороны постов охранения не останется. А так боевикам даже из кустов не надо будет выходить. Влепят гранаты куда надо и тут же начнут отход, предварительно, по моим расчетам, уничтожив одну из огневых точек батальона и расчистив проход через заграждения, используя систему ликвидации минных полей. Взрывной кабель вызовет детонацию мин, а также вновь разорвет все три рубежа проволочных заграждений. Исходя из этого я и предполагаю, что именно гранатометной атакой диверсанты будут выполнять свою задачу.

Пашин встал, прошелся по кабинету:

– И теперь самое главное! Если следовать логике и собственному опыту проведения диверсионных мероприятий, боевики должны начать акцию перед рассветом, где-то с пяти до шести часов утра. Это самое оптимальное время, и вроде ночь прошла, караул спокоен, а до восхода солнца часы, за которые можно молниеносно атаковать объект и начать отход, как раз на стыке смены постов караула. При этом в лесной массив войти, когда уже будет светло. От взрыва объекта системы раннего обнаружения вновь будут выведены из строя, да и не до наблюдения оставшимся в живых будет. Надо линять от ядовитых выбросов. Вопрос: как и когда будем брать группу боевиков? Макс, твое мнение.

Глебов поднялся, одернул куртку:

– Есть несколько вариантов возможных действий. Но согласен с тем, что ты озвучил ранее в нашей беседе. – Майор повернулся к командирам групп и объявил: – Подполковник Пашин предложил атаковать диверсантов, когда они выйдут из коллектора.

Григорий посмотрел на Воронцова:

– Что ты скажешь, Алексей?

– Да вы вроде уже сами определились с порядком нашей работы.

– Я человек и могу чего-то не учесть, что-то упустить, мне важно знать мнение каждого из командиров подразделений.

Воронцов взглянул на Скоблина:

– А вы не рассматривали вариант применения усыпляющего газа? В замкнутом пространстве он мог бы быть весьма эффективен! И закачать его в подземелье несложно, и для доставки сюда еще времени достаточно.

Пашин кивнул головой:

– Я ждал подобного предложения и с радостью согласился бы с ним, тем более что оно практически снимает риск поражения бойцов нашего отряда, если бы не одно НО! Заключающееся в том, что боевики могут быть вакцинированы от действия «Удара». Почувствуй они легкое недомогание, которое неизбежно при вдыхании паров этого газа даже защищенными блокадой организмами, тут же сообразят, в чем дело. И дальнейшие их действия могут принять непредсказуемый оборот. При всей информации о боевиках огневой мощи диверсионной группы мы не узнаем. Поэтому я и отклонил в свое время вариант применения в наших условиях усыпляющего газа.