Охота на охотника - Сергей Павлович Бакшеев

в телефоне. — Вот посмотри, почем такие квартиры продаются.

София отпихнула протянутый телефон.

— А про отца ты забыла? Эту квартиру Игорь от завода получил. Он там прописан.

Ева поняла, что разговор не удался, и возмутилась:

— Такое забудешь! Меня про отца в институте спрашивали. Они знают, что он в Донецк к ополченцам умотал. А я твержу: бросил семью, никаких контактов. Из-за него меня могут отчислить!

— Не могут. Это не по закону.

— Мам, какие сейчас законы?

— Ты поэтому хочешь уехать? Слушай сюда, помнишь тетю Алену? Они продали квартиру — и в Россию всей семьей. Неплохо устроились.

Ева скривилась:

— Рашка — это большая деревня. Их санкциями задушат, а мы скоро будем жить как в Европе.

— Вот и живи!

— Да не хочу я ждать! Хочу в Европу, а лучше в Америку. Там круто!

— Нет! Квартиру продавать не буду! — отрезала мать.

— Ну мам. Я освоюсь на Западе и тебя к себе заберу.

— Ева, ты не понимаешь. Квартира — это родной дом, стабильность, уверенность в завтрашнем дне.

— Заладили: завтра и завтра! — разговор перешел на высокие ноты. — Я хочу жить сегодня! Пока молодая.

— Хочу да хочу! А меня кто-нибудь спрашивает, что я хочу!

— А что ты хочешь?

— Чтобы как раньше: ты, я и папа. Мы вместе в той самой квартире.

— И чтобы кругом кабачковая икра и закатки! — вспылила Ева и оттолкнула тарелку.

Стекла на веранде зазвенели от стука. Кто-то прошел вдоль дома, и стук повторился в освещенное окно на кухне. Настойчивый, требовательный. Три пары женских глаз разом повернулись и разглядели сквозь белую ажурную занавеску темный силуэт военного.

Раздался грубый возглас:

— Хозяева, открывай! Проверка документов!

Глава 3

Бесцеремонная интонация Еве не понравилась, но голос она узнала.

— Это ко мне, — выпалила девушка напрягшимся родственникам и метнулась к двери.

Могила был одет в военную форму, ладно облегавшую его фигуру. Он знал, что форма ему идет, и задержался в светлом проеме, давая возможность себя разглядеть. А сам рассматривал босую девчонку в широких штанах и короткой футболке, оголявшей пупок.

Сохраняя строгость на лице военный спросил:

— Ева Сидоренко, ваш возраст?

— Двадцать один.

— Замужем?

Ева отрицательно мотнула головой.

— А парень у тебя есть? — продолжал расспросы Могила.

По дрогнувшей улыбке на каменном мужском лице Ева сообразила, что перед ней не военный с проверкой, а самоуверенный парень, желающий познакомиться. Она вальяжно облокотилась на косяк, отчего футболка задралась еще выше, и притворно возмутилась:

— Что за подкат, офицер!

— Я же говорил, сведения о родственниках.

— Я вообще-то не причесана. — Девушка склонила голову и посмотрела на гостя сквозь спутанные влажные волосы.

— По мне так норм. — Могила расплылся в улыбке.

— Ева, это кто? — высунулась из кухни мама.

— Да так, знакомый.

— Общий знакомый, госпожа Сидоренко. — Могила кивком поздоровался с сотрудницей лаборатории.

София кисло улыбнулась. Ей не нравились националисты из «Сечи», контролирующие биолабораторию, как военный объект. Но сталкиваясь с боевиками она предпочитала сдерживать эмоции.

Зато бабушка была не столь обходительна и крикнула из кухни:

— Ева не стой на сквозняке. Марш в дом!

Команда взрослых сработала в точности наоборот. Ева сунула ноги в резиновые шлепанцы и вышла, прикрыв за собой дверь. Молодые люди отошли в палисадник к старой осыпавшейся яблоне. Могила поднял два красных яблока, ловко пожонглировал ими одной рукой и протянул плод девушке:

— Спелые. Почему не собираете?

— Бабуля с кабачками бьется.

— Не завидую кабачкам, — усмехнулся парень и посмотрел в глаза девушки: — Ева, ты здесь надолго?

— Как деньги будут, сразу в Европу.

— Я про этот поселок.

— Пока маму не уболтаю квартиру в Харькове продать.

— Хорошо, что она несговорчивая, — с хитринкой в глазах заметил парень.

— Ты что, москаль? — неожиданно спросила Ева.

— С чего взяла?

— Язык не коверкаешь, по-русски правильно говоришь.

Могила хрустнул яблоком и признался:

— Да, я из России.

— И почему с этими? — Ева ткнула в шеврон батальона «Сечь» на рукаве офицера. — Видела их в Харькове. Кричали, что приехали русню бить.

— И как?

— Били. Митингующих на площади. Без разбору, до крови.

— Не одобряешь?

— Наоборот! А то устроили бы нам совковый Донбасс — ХэНээР! — Ева с издевкой произнесла аббревиатуру, и оба улыбнулись. — Так почему ты с нашими нациками?

— Обстоятельства, — неопределенно ответил военный. — Ты по-русски тоже справно гутаришь.

— Далась эта мова! У всех вдруг родным стал украинский. Как так? Родной тот язык, на котором научился говорить. Если я родилась девочкой, так и буду девочкой.

— Не скажи, в Европе сейчас по-разному. — Могила лизнул глазами бархат кожи на животе девушки.

— Европа, — мечтательно произнесла Ева и крутанулась на месте.

Шлепанец соскочил с ноги, и девушка потеряла равновесие. Могила подхватил ее, не дав упасть. Она высвободилась не сразу, с волнением ощущая сильные руки уверенного в себе мужчины. Мечтательно посмотрела в звездное небо.

— Я английский учу. Хочу в Англии жить или в Америке.

— Если все красивые девчонки уедут…

— Ты не пропадешь. Лови!

Девушка швырнула офицеру яблоко. Он поймал свободной рукой. Ева сверкнула глазами:

— Отнеси своей мамуле, она шарлотку испечет.

— Какой мамуле?

— А Ганна разве не твоя мамочка? — Ева изобразила изумление: — У-у, любишь постарше. Я ж говорю, не пропадешь!

Могила смутился:

— Я вообще-то с бойцами в располаге живу. Но иногда поесть домашнего, постирать и всё такое.

— Ну конечно! И что больше нравится: еда или всё такое? — Ева изобразила руками большую грудь и рассмеялась.

Парень подбросил яблоко высоко вверх. Девушка невольно задрала голову. Он поймал ее рукой за талию, притянул к себе, приблизил лицо и шепнул:

— Мне нравится твой смех.

Яблоко шлепнулось на землю.

— Руки! — резко отреагировала Ева. — Я уже не смеюсь!

— Такая ты мне тоже нравишься.

— Отпусти! У нас не свидание!

Могила на секунду припечатал девушку к себе и ослабил хватку. Он хотел еще раз продемонстрировать, что она полностью в его власти, но запищал зумер рации. Пока офицер вытаскивал рацию из кармашка на груди, Ева отпихнула парня.

— Могила, вызывает