Наша личная война - Лев Пучков

– Во-аа! – утробно рыкнул Гена и тут же пристроился пугать ближайший угол. – Воа-ааа…

– Плохая подготовка, – сурово отметил Петрушин. – Ну-ка, что тут у нас…

Из зала в глубь гряды уходил узкий проход. В проходе, в самом начале, обнаружили три вполне сохранившихся трупа с оружием. Маленько не добежали товарищи.

Возле фонтана лежали еще четыре вполне сохранившихся трупа – малость головенки размозжены, а так вообще в порядке. На трупах был новый камуфляж и хорошая импортная экипировка: «разгрузки», фонари, ножи, радиостанции, специальное оружие. Взять бы хоть одного такого живьем, то-то было бы славно!

Тут же, неподалеку, нашли живого. Это был какой-то древний дед с торчавшими во все стороны седыми космами, слипшимися от густой крови. Дед лежал в самом маленьком отсеке, наполовину был засыпан кирпичами из рухнувшей перегородки и на момент обнаружения лишь слабо мычал. Все лицо его было в крови, на правой руке – кольцо наручников. От кольца куда-то в полуразваленную стену уходила хромированная цепь.

– Пленный, – определил Петрушин, пнув валявшуюся рядом дверь с замкнутым висячим замком и оторванной от косяка стальной проушиной. – Вот как судьба распорядилась! Все полегли, а кто был заперт – спасся. Повезло деду. Леха – кирпичи сними, осмотри, надо – вкати промедола. Возьмем с собой, там разберемся.

– Ты чего тут встал? – обратился Костя к Зауру, застывшему соляным столбом посреди мешанины из человеческих фрагментов, одежды и обуви. – Иди к выходу, подыши. Давай, давай иди, не надо тебе здесь…

– Дай фанар, – надтреснутым голосом попросил Заур.

– Я сказал – на выход! Зачем тебе фонарь?

– Как брата прошу… дай фанар!

– Да дай ты ему, дай! – Голос Петрушина звенел от плохо скрываемой неприязни. – Пусть поглазеет. Гляди, брат, вот такая же херня бывает, когда шахид замыкает контакты. Вот так оно воняет, а вовсе не мускусом, блин. Смотри, нюхай, запоминай! Дай фонарь, Костя, не жмись.

– Да на, на здоровье, – Костя протянул Зауру свой фонарь с мощной галогеновой лампой. – Просто тут такое… Мне и самому не по себе, а уж пацану…

– Куча здоровая, цепь не выдергивается, – доложил Леха, обслуживающий найденного деда. – Разбирать будем?

– Вот проблема! – буркнул Петрушин. – Перекуси штык-ножом и тащи его на выход. Давай, шевелись…

– «Второй» – «Первому»! – прорезался в петрушинском кармане возбужденный Иванов.

– Все наши в норме. Зашли, посмотрели, один живой, – предваряя вопросы, коротко доложил Петрушин. – Сколько «двухсотых», вот так сразу не определить. Есть проход, вроде бы в вашу сторону, заходить пока стесняемся. Нам бы Глебыча сюда.

– Хорошо, сделаем. Сейчас разберемся тут, может, и от нас есть проход.

– Как у вас?

– У нас нормально. Четверо «трехсотых», все легкие и средние. Серегу зацепило.

– Насколько зацепило? – встревожился Петрушин.

– В башню по касательной, сильная контузия. Готовим к эвакуации.

– Жить будет?

– Обязательно. Я говорю – контузия. Ну-ка, пусть «Четвертый» тангенту нажмет.

– На приеме «Четвертый»! – Костя достал рацию, зашел в широкий луч, испускаемый установленным на бортике фонтана фонарем Петрушина, и на какое-то время выпустил своего подопечного из вида.

– Ты мне скажи, что же вы там такое сотворили, а?

– Абсолютно без понятия! Мы зашли, а тут – такое! Да «Второй» в курсе всего, он лучше объяснит.

– Ты давай на «Второго» не сваливай! Это ты был там старшим! Вот ты и объясни.

– Да, я был старшим, – покаянно согласился Костя. – Но объяснить не могу. Это больше по квалификации Глебыча. Приходите, сами посмотрите!

– Ага, все бросил и пошел смотреть… Кто там у вас живой?

– Да дед какой-то. Судя по всему, пленный. Он пока в отключке, установить не можем.

– Покажи его нашему другу, может, он его опознает?

– Минутку…

Костя обернулся к своему подопечному и замер. Сердце сильно прыгнуло в груди, словно пытаясь выйти наружу, и сжалось от нехорошего предчувствия.

Заур сидел на коленях в кровавой жиже и мерно раскачивался, как китайский болванчик. Костя сразу и не понял, что это за звук такой – только спустя несколько секунд догадался.

– У-у-ууу… – очень тихо, невероятно низким голосом мычал юноша, впившись стеклянным взором в какой-то шарообразный предмет, лежавший перед ним. – У-у-ууу…

В руке парень сжимал большую перламутровую брошь в виде скарабея, треснувшую пополам. И не отрываясь смотрел на отчетливо выделявшуюся среди других фрагментов мертвую голову с обезображенным девичьим лицом.

Здравствуй, сестрица. Вот и свиделись…

В четверг у нас случилась неприятность. Точнее, случилась она еще в среду, но мы в тот день работали, были заняты «профотбором», устали и отнеслись к первым тревожным признакам с преступной легкомысленностью.

В среду вечером, когда я уже отдыхала в своей квартире, мне позвонил Аюб.

– Что-то не могу до Ахмеда дозвониться. Оба номера не отвечают. Попробуй ты, может, у меня с телефоном что-то…

– Хорошо, я попробую…

Я с полчаса набирала номера Ахмеда – ответом мне были умиротворяющие гудки. Мол, все спокойно, не волнуйся, никуда он не денется…

Ахмед – это наш разведчик, он наблюдал за базой ОМОНа, куда забрали шахида Заура. По идее, он должен был еще после обеда звонить Аюбу и доложить о результатах наблюдения. А в экстренном случае звонить сразу – или Аюбу, или мне. После обеда Аюб был занят и не обратил внимания на то, что Ахмед не позвонил. Теперь, если Аюб сам его ищет, значит, Ахмед не доложил и вечером.

Мы не работаем с людьми, которые употребляют наркотики или могут уйти в запой, что просто противоестественно для мусульманина. Наши бойцы – ребята дисциплинированные и обязательные, с обостренным чувством ответственности. И если Ахмед дважды не вышел на связь в установленный срок и теперь не отвечает на звонки, это может означать только два варианта: либо он схвачен федералами, либо мертв. Третьего просто не могло быть.

Что делать? Вечный вопрос как для революционеров, так и для современных партизан.

Я позвонила Аюбу, намекнула, что по телефону говорить об этом не стоит, и ориентировала на соблюдение элементарной конспирации.

– У нас неважное самочувствие. Ты понял? Привези мне завтра новый комплект, этим уже пользоваться нельзя.

– Какой комплект? – не сразу понял Аюб. – Ты что несешь, женщина?

– Комплект с плюсом. В коробочке. И себе возьми тоже. Обязательно возьми, ты слышишь? И не звони больше никому… люди отдыхают, нечего беспокоить. Давай, до завтра…