Грязный спорт - Кирилл Казанцев

– Признаться, сначала я не хотел раскрываться перед вами, – человек прошел вперед, взял стул и разместился на нем в метре от прикованного к трубе пленника. – Думал, будет лучше, если с вами побеседует Ник. Тем более что он и так успел засветиться. Но потом… Во-первых, этот сукин сын куда-то запропастился, а во-вторых… Какого черта, подумал я. Все равно у вас не получится покинуть этот дом иначе, чем в качестве нашего союзника или… вперед ногами.

Постепенно глаза Рослякова привыкли к свету. Он слегка прищурился и узнал своего собеседника. Во рту вице-президента «Стальных Беркутов» дымилась только что прикуренная сигарета. Он стряхнул крошечный столбик пепла себе под ноги.

– Вы во всем такой дотошный человек, Алексей Александрович? – поинтересовался Рубаев. – Это ведь даже удивительно. Другой на вашем месте давно бы плюнул и закрыл дело. Картина же ясная. У Агафонова сердечный приступ, с Осиным произошел несчастный случай… С кем не бывает? Совпадение.

– Я не верю в совпадения, – спокойно парировал Росляков.

– Вижу. Уже вижу. Вы бы продолжали копать до тех пор, пока не раскопали. Ну, вот… – Рубаев картинно развел руками. – Вам теперь открылась практически вся истина. Вы же этого хотели, Алексей Александрович? Торжествуйте!

– Боюсь, рановато.

– Я тоже так подумал. Но мы можем прямо сейчас расставить все точки над «i». Чего вы хотите? Процент в общем бизнесе? Отстежку с каждой удачно разыгранной ставки?

– Ни того и ни другого.

– Вот как? – Антон Степанович выглядел довольным. Создавалось такое впечатление, будто ему очень приятна беседа с пленным сотрудником Роскомспорта. – То есть вы непримиримый борец за справедливость? Робин Гуд? Так, что ли, получается? Вы хотите убедить меня раздать деньги тем, кто проиграл по ставкам?

– Я хочу, чтобы вы ответили по всей строгости закона, – без лишнего пафоса заявил Росляков. – Таким, как вы, Антон Степанович, не место в российском спорте. Тем более на руководящих постах. Кто вас прикрывает? Вы ведь не верхушка айсберга. Угадал? Давайте черканем немного конкретики.

– Ничего я черкать не собираюсь, – Рубаев рассмеялся. – Равно, как и отвечать на ваши вопросы.

– Почему? Я ведь все равно уже труп. В вашем понимании…

– Я сказал, что это лишь один из вариантов.

– А второй? – Росляков попытался изменить позу, чувствуя, насколько сильно затекли его ноги, но наручники не позволили ему сделать ни одного лишнего движения. – Взять с вас деньги за молчание?

– Почему бы и нет? – Антон Степанович выпустил дым под потолок. – Это приличная сумма. Мы не поскупимся, Алексей Александрович. Спокойствие нам дороже, как говорится. Вы перестаете копаться, а мы…

– Вы убили как минимум двух человек, – напомнил Росляков.

– Это факт недоказанный.

– Я докажу.

– Вряд ли. – Улыбка наконец исчезла с лица Рубаева. – Судя по вашему настрою, вы очень хотите стать третьим. Повесить нам очередной грех на душу. Поверьте, это возможно, Алексей Александрович… Но я не сторонник кровавых разборок. Я предпочитаю решать дела мирно, если существует такая возможность. Если же нет… То, как говорил незабвенный дон Корлеоне, это только бизнес, ничего личного.

В помещении гаража установилась тишина. Антон Степанович считал, что и так сказал достаточно. Теперь слово за Росляковым. Но сотрудник Роскомспорта не торопился с ответом.

– А вас не беспокоит тот факт, что мое исчезновение может вызвать лишние вопросы? – спросил он.

– Не беспокоит, – Рубаев загасил сигарету о ножку стула. – Я, конечно, не исключаю, что на ваше место придет кто-то другой и тоже начнет активно рыть носом землю. Но кто знает, Алексей Александрович… А что, если этот человек окажется более сговорчивым, чем вы? И не таким принципиальным… Вы поймите меня, – доверительно проговорил вице-президент «беркутов» и подался вперед. – Бизнес, который мы организовали, очень прибыльный. Потерять его было бы огромной ошибкой. Вы хоть приблизительно представляете себе, какие деньги мы прокручиваем?

– Приблизительно представляю, – кивнул Росляков. – Я сверялся с расчетами букмекерских контор.

– И как? – К Антону Степановичу вернулось благостное расположение духа. – Впечатляет?

– Весьма.

– Я тоже впечатлился поначалу. Потом привык. Но получать свою долю прибыли с этого бизнеса мне нравится до сих пор. Честное слово… Мне было бы невыносимо больно, Алексей Александрович, если бы я этой доли лишился. Следовательно… Вы понимаете, к чему я клоню?

– Разумеется. – Стянутые запястья ныли, но Росляков мужественно старался показать, что никаких неудобств не испытывает. – Вы хотите сказать, что готовы на все, лишь бы удержать свою долю.

– Браво! – Рубаев хлопнул в ладоши. – Я восхищаюсь вашей прозорливостью, Алексей Александрович! И раз теперь нам понятна позиция друг друга, давайте вернемся к первоначальной теме. Сколько вы хотите, чтобы прекратить расследование и доложить вашему начальству о благополучном исходе дела? Не стесняйтесь, Алексей Александрович. Озвучьте любую цифру, а там поторгуемся…

– Я хочу, чтобы ты сел! – отчеканил Росляков. – Надолго и сразу по нескольким статьям. Устроит такая цена?

Рубаев поднялся со стула, одернул на себе свитер и с минуту задумчиво стоял на одном месте, покачиваясь на носках кроссовок. Затем он приблизился к скованному пленнику, присел возле него на корточки, ухватил за подбородок и свободной рукой нанес мощный удар в челюсть. Голова Рослякова дернулась. Из разбитой губы брызнула кровь. Несколько капель попали Антону Степановичу на кулак. Он вытер его о куртку Рослякова.

– Не люблю выскочек, – прокомментировал он свои действия. – И советую вам хорошенько подумать, Алексей Александрович. Срок – ровно сутки. Я вернусь, и мы продолжим как раз с того места, на котором остановились. Если не станете более покладистым, вас ждет незавидная участь Олега Осина, упокой господь его душу… Только не думайте, что я позволю вам умереть легко и безболезненно. Этот сегодняшний удар покажется вам семечками по сравнению с тем, что я способен устроить. В какой-то момент вы начнете умолять меня дать вам денег, но будет уже поздно.

– Ты – мой должник, Рубаев, – только и сказал Алексей, сплевывая на пол сгусток крови.

Его челюсть уже заметно опухла с той стороны, куда приложился кулак Антона Степановича. Бить бывший хоккейный защитник умел.

Рубаев хмыкнул, глядя на пленника сверху вниз, потом развернулся, поставил стул на прежнее место и неторопливо зашагал к выходу из гаража. Створка закрылась за ним, и прикованный к батарее наручниками сотрудник Роскомспорта вновь оказался в кромешной темноте.

Снаружи донесся звук отъезжающей машины. Алексей в очередной раз попытался сменить позу, и в очередной раз у него ничего не вышло. Однако сейчас Росляков сожалел вовсе не о том положении, в каком оказался, а о том, что ему не удалось раскрутить Рубаева на откровенную беседу. Антон Степанович мог рассказать многое, что впоследствии можно было использовать как против него самого, так и против тех, кто стоял за его спиной. Но момент был упущен.