Наживка для крокодила - Вячеслав Денисов

– Вы что-то путаете, капитан Горский, – насмешливо произнес майор Табанцев. – Я пришел посмотреть на человека, который несколько часов назад попал в автокатастрофу. Он сын уважаемого в городе человека, поэтому я счел своим долгом осведомиться о его здоровье. Но он, к сожалению, умер.

– Сержант, идите сюда! – не отводя взгляда от Табанцева, рявкнул я в коридор. – О чем вас спрашивали эти двое офицеров?

– Я же сказал! Посмотреть на человека, попавшего в автокатастрофу! – громко перебил меня замначальника ГИБДД Кабардинска.

После этого говорить с сержантом не было никакой необходимости. Он подтвердит что угодно, лишь бы Табанцев не рассказал руководству об его позорном сне.

Впившись в меня взглядом, Табанцев уверенно проследовал мимо. Следом прошел его напарник, похожий на стриженого байкера.

Хлопнули двери, а я все продолжал стоять как оплеванный, посреди коридора. Посмотреть, что они с трупом сделали, что ли?

В этом месиве обнаружить след пореза, а тем более укола, невозможно. Хотя, думаю, они ничего и не делали. Посмотрели, что находится под простыней, потеряли в раздумьях еще секунд двадцать-тридцать, а тут и я появился. Но валить меня они порешили сразу, только переглянувшись. Это не порез на теле, который только специалист определить может! Такие движения я выкупаю быстрее, чем они действуют.

Вернувшись к телефону, я вынул из кармана пластиковую визитную карточку. Ее мне дал депутат Горсовета Бигун: «Андрей Васильевич, решу любые ваши проблемы, но и вы отнеситесь ко мне с пониманием».

Бигуна не возмутил мой ночной звонок. Он лишь спокойно уточнил, что нужно делать. Через сорок минут к крыльцу больницы подкатил огромный белый «Форд» с надписью – «AMBULANCE» на всех выступающих частях. Приют для избранных. Сутки содержания больного в спецполиклинике для персон «высшей категории» составляют пятьсот долларов в сутки, включая VIP-лекарства и уход. Но для господина Бигуна, кажется, все сделают бесплатно, что подразумевает также охрану и полную тайну местонахождения. Гольцова увезли тихо и незаметно. Мой первый взнос по возврату долга Лешке внесен.

Рейс Владивосток—Москва.

Кассета закончилась одновременно с появлением бортпроводниц. Нам везли обед. Очень кстати. Однако голод я почувствовала лишь тогда, когда появились эти вечно улыбающиеся, вечно молодые девушки. Многие уже давно не девушки, а бабушки, но правилами Аэрофлота стюардессам стареть запрещено. Складки на шее и мешки под глазами говорят о закончившейся карьере. Но проблема в том, что, чем чаще женщина улыбается, тем быстрее обозначаются морщины. А неулыбающихся стюардесс не бывает. Это вам не кондуктор в автобусе. Вот такое единство и борьба противоположностей на практике.

Рядом с Андреем я и не помышляла о том, что может прийти такое ощущение, как голод. Он насыщал меня совершенно другой пищей, заставляющей забыть все остальные, ставшие такими мелкими, чувства.

– У меня такое чувство, Таня, – с присущим ему чувством смешить, не замечая этого, сказал он, – что этих кур, которых нам с тобой старались втюхать, пригнали из Москвы во Владик своим ходом.

Я фыркнула, расплескав сок. Просто представила, как во время известного кризиса МПС кур пешком гнали через всю страну.

Вспомнив о Москве, я поняла, что совершенно не знаю цели его поездки. Вот это да! Расчувствовалась! А к кому он, собственно, летит? Я так и спросила.

– В Питер. У меня друг детства есть. Жаль, что почти не переписываемся. Когда-то вместе гоняли шайбу да ругались. И как-то за этими баталиями и подружились. Бывает такое… Сейчас он заслуженный артист России. Руслан Богачев. Слышала? В ТЮЗе Санкт-Петербургском играет. Давно к себе звал, а с моей бывшей работой это просто невозможно. Во-первых, времени нет, а во-вторых, зарплата…

На этот раз фыркнул он.

– Сейчас у меня все будет по-другому. Я надеюсь…

Было видно, что он устал говорить, но уже не может остановиться. Рассказ захватил его самого. Он снова переживал эти события. И я чувствовала, что меня ждет успех. Нет, даже не успех! Сенсация! Я смогу ее сотворить, и Андрей меня простит. Пусть об этом человеке узнают все.

Кофе с традиционным пирожным.

– Хочешь? – он протянул мне «корзинку».

Господи, как он просто это делает! Словно мы летим вместе! Я терпеть не могу такие пирожные, но съела его с таким удовольствием, словно могла без него умереть…

Увидев, что я готовлю диктофон, он снова начал говорить.

– А… как же Настя, Андрей? Ты летишь в Питер и оставляешь ее в Кабардинске? Мне показалось, что она заслужила быть рядом с тобой как в несчастье, так и в радости. Ты ведь не грустить к Руслану Богачеву едешь?

– Настя в Москве, – перечеркнул он все мои надежды и улыбнулся. – Я еще не дошел до этого. На чем я остановился? Ах да, я отвез Лешку в клинику Бигуна. Но о девушке ты вспомнила вовремя. Прощаясь с Настей на остановке…

Прощаясь с Настей на остановке до вечера, я чувствовал, что это будет самый тяжелый день в моей жизни. Расставание с девушкой здесь ни при чем. Напротив, если бы она не поехала домой, прикоснувшись губами к моей щеке, а осталась еще на минуту, я не был бы уверен, смогу ли выдержать. Сегодняшнее утро пойдет «на излом», обязательно произойдет что-то, к чему я еще не готов.

После бессонной ночи я направился в отдел, прекрасно понимая, что меня там ждет. Согласие на перевод, равнозначное сдаче в плен. Через месяц меня вышибут из ОРБ, то есть из милиции.

Табанцев не мог лично распорядиться моей судьбой. У него есть кто-то в ГУВД. И причем так высоко, что претворяются в жизнь все желания «простого» начальника из ГИБДД. Даже крупный чин на уровне министерства не станет борзеть, веруя в свою безнаказанность. Каков доход от двухсот автомобилей, угнанных из стран Европы? Миллион долларов? Пять миллионов? Я в этом плохо разбирался, но понимал все сложности подобного «бизнеса». Ведь это непросто – украсть в Польше авто и продать его в России! Здесь нужна постоянно функционирующая группа угонщиков в странах-»поставщиках». Чтобы операция осуществлялась без проколов, необходимо взаимодействие и с таможней. И, наконец, требуются постоянные клиенты. Поток подразумевает стабильность. Стабильность… Как я ненавижу это слово!

Для защиты отработанной схемы нужна пуленепробиваемая «крыша». Что будут делать организаторы конвейера, если поймут, что в его механизм засунул палку некто Горский? Придут к простому выводу: Горского необходимо устранить. «Мочить»? Можно и «мочить». Но это грубо. Не исключено, что смерть оперативника, занимающегося делом об авто-рынке, будет выглядеть чересчур откровенно. Может и ФСБ заинтересоваться. Что это за дельце такое, в ходе расследования которого опера «ноги протягивают» один за другим? Рискованно. Лучше Горского уволить. А адресок его запомнить на будущее. Через пару месяцев после увольнения пропажи бывшего опера никто и не заметит. В милиции быстро забывают прежних друзей. Мент за мента готов глотку перегрызть только до тех пор, пока оба в форму упакованы.