Смерть в твоих глазах - Александр Тамоников

– Знаете, возможно, это прозвучит зловеще, но Сергей всегда дарил мне гвоздики. Да, да, он любил бордовые гвоздики.

В гостиной повисла гнетущая тишина. Поэтому трель городского телефона, автоматной очередью разорвавшая эту затягивающуюся тишину, заставила вздрогнуть даже видавшего всякое следователя Воронова.

Бестужева бросилась к телефону:

– Алло!

– Лар? – услышала она голос Плаксиной. – Ты еще дома?

– Да!

– А на часы не смотришь? Или там все серьезно?

Лариса взглянула на часы – 13.40. Почти час пролетел, как одно мгновенье.

– Я выезжаю. О домашних проблемах поговорим позже. Помощник председателя партии не звонил? Обычно он подтверждает приезд шефа.

– Нет, пока не звонил.

– У тебя все в порядке?

– А разве может быть иначе? Ты давай, выезжай, с ментами можно и завтра встретиться, а Борисов до окончания выборов вряд ли появится.

– Сказала же, еду! – Она положила трубку на аппарат и повернулась к следователю: – Мне срочно необходимо ехать в офис.

– Да, конечно. В принципе, и у нас к вам на данный момент вопросов нет. Зато есть много информации для размышления.

Воронов отвез Бестужеву в офис партии и с экспертом вернулся в Управление.

Лариса же с ходу начала осматривать помещение. К ней подошла Плаксина в новом, обтягивающем фигуру платье и с уложенными в прическу воло-сами.

– Ты что, успела и домой съездить, и в парикмахерскую сходить? – удивилась и Лариса.

– Нет, подруга, все свое я держу при себе. Только переоделась, Борисов же едет, а волосы уложила сама.

– Ты, оказывается, мастер на все руки?

– А ты думала!

– Так, почему в холле нет портрета президента?

– Он в кабинете. Здесь портрет будет смотреться неуместно. Символика партии на месте, дипломы, фотографии мероприятий, рекламный материал для гостей.

– Ролики о проведенных в июне митингах, пикетах, выступлениях на телевидении и в печатных СМИ готовы?

– Естественно. Флешка в твоем компьютере.

– Минералка, вода, кофе?

– Да все на месте, все куплено, даже коньяк и виски.

– Это, по-моему, лишнее.

– Как знать, Лара, может, господин Борисов пожелает помянуть своего трагически скончавшегося советника? Понятно, что до нашего Славика ему дела нет, а советник – другое дело.

– Ладно, держи наготове спиртное.

– Оно в холодильнике. Там же фрукты, лимоны.

Лариса осмотрелась. Все было готово для приема председателя политической партии «Великая Россия».

– Сотрудников правления проверила лично, – добавила Плаксина. – Всех проинструктировала, как вести себя в присутствии Борисова, – лишнего не болтать и вообще помалкивать, пока он сам не задаст вопроса.

– Хорошо. Ой, погоди, у нас же стоянка перед центральным входом забита. Следователь с трудом втиснулся, чтобы высадить меня. Давай-ка всех на улицу, и пусть отгоняют свои машины куда угодно. Перед входом выставить двух охранников.

– Вот это я упустила, но исправлюсь.

Через час площадка перед офисом была чиста. Два крепких охранника, несмотря на жару, одетых в строгие черные костюмы, с присущим только им строго-бестолковым взглядом исподлобья, истуканами стояли у лестницы, как по команде поворачивая бритые головы в одну и ту же сторону и контролируя ситуацию с портативными радиостанциями в руках.

Помощник председателя партии Алексей Дмитриевич Серданов, в прошлом генерал ВДВ, позвонил в 14.50.

– Лариса Константиновна?

– Да, Алексей Дмитриевич. Здравствуйте.

– Здравствуй, мы будем у тебя ориентировочно, сама понимаешь, пробки, а через них даже с мигалками пройти не так просто, в 15.10–15.20.

– Я поняла, Алексей Дмитриевич.

– У тебя все готово?

– Да!

– Это хорошо. Скажу по секрету, Александр Сергеевич намерен лично переговорить с тобой. И это главная цель визита председателя партии в местное отделение организации. Так что подготовься к разговору.

– Я ко всему готова.

– Что мне в тебе всегда импонировало, так это категоричность и уверенность в себе. Так и держи. До встречи.

– До встречи, Алексей Дмитриевич!

– Серданов звонил? – поинтересовалась Алла.

– Да, они едут, будут ориентировочно в 15.10–15.20.

– А сейчас без десяти три. Пойдем на выход?

– Рано. Ты еще раз обойди сотрудников, а я включу компьютер в кабинете.

– Давай.

Бестужева зашла в кабинет и застыла на пороге, увидев на столе шикарный букет из алых роз.

– Этого мне еще не хватало, – разозлилась она и позвала секретаршу: – Кто принес букет, Ольга?

– Коростылев.

– Ему что, больше делать нечего? Или он не помнит, что у нас траур, Славу еще не похоронили?

– Я ему то же самое говорила, но бесполезно. Любит он вас, Лариса Константиновна.

– Что? Любит? И откуда тебе это известно?

– Он сам говорил.

– Что именно?

– То, что любит, поэтому и работает в правлении водителем за гроши, хотя отец предлагал ему возглавить крупный бизнес в Подмосковье.

– Сколько ему лет-то? Двадцать пять?

– Как и вам. А что? Гена отличный парень. Характер не вздорный. Отец богатый, да и у него самого собственная квартира в центре и дом где-то рядом с МКАДом, не помню, где именно. Если бы мне такой мужчина предложил руку и сердце, я бы ни секунды не сомневалась.

– Согласилась бы?

– Тут же.

– Понятно. Убери цветы.

– А куда?

– В урну!

– Но этим вы обидите Гену.

– За что ты, Лара, хочешь обидеть нашего Геннадия? – раздался от двери голос Плаксиной.

– Букет видишь?

– Вижу. Он, что ли, принес?

– Он!

– Красивый жест. Радуйся. Просто не ко времени, но все равно приятно.

– Скажу больше, Аля, оказывается, Геннадий, ко всему прочему, еще и влюблен в меня. И, судя по букету, намерен добиваться расположения и впредь.

– Он тебе сам признался в любви?

– До этого, слава богу, дело пока не дошло. Ольге говорил о своих чувствах.

– Ну, а ты?

– Я замужем! И закончим этот разговор. Ольга, я же сказала, букет в урну, и мне без разницы, обидится Геннадий или нет. Я еще поговорю с ним. А ты, Аля, привлеки-ка его лучше к похоронам Славика!