Богиня пяти дворцов - Леа Рейн

лишь подозрения – разве дворцовый врач не смог определить, отчего именно страдает мой отец?

– Бред! – рявкнула Цин, покраснев от ярости. – Проклятая Мяо Шань! Мой муж никогда бы так не поступил!

– Замолчи, Мяо Цин, – не выдержал отец. – Бао Дэ, выведи ее отсюда.

Мама покорно кивнула.

– Да, Ваше Величество. Я чуть позже к вам еще загляну.

Взяв Цин под локоть, она направилась к выходу. Мы молча провожали их взглядом, но только дверь за ними закрылась, как отец вернулся к разговору:

– Этим сведениям можно верить? – Новость, казалось, нисколько его не удивляла.

Лю Сан посмотрел на меня через плечо.

– Все это только со слов Мяо Шань. Когда Чжао Гуя допрашивали, он признался, что помог клану Бай Ху напасть на Тайный сад, а еще что отравил вас. Судя по тому, что вы который месяц лежите с этой непонятной болезнью, я склонен думать… что это правда. – Лю Сан скорбно опустил голову.

– Сукин сын! – злостно прошипел отец, и я услышала слабый хлопок – наверное, он ударил кулаком по кровати. – Лю Сан, немедленно сообщи моей страже, чтобы они тотчас же начали это расследовать.

– Слушаюсь! – с готовностью ответил он. – А пока что пусть вас осмотрит доктор, которого я привел.

Лю Сан подтолкнул меня к ширме, а сам двинулся к тумбе, где стоял телефон. Шань Цай неотступно последовал за ним подобной злой тени.

Я медленно пошла к ширме, испытывая тревогу и страх. Пока что я только слышала отца, но еще не видела. Я не сомневалась, что он прикован к постели, но боялась в каком состоянии его увижу.

Совладав с эмоциями, я резко зашла за перегородку и невольно прикрыла глаза от ужаса представшей картины. Бледное лицо отца почти сливалось по цвету с белыми простынями. Самая яркая часть – синие мешки под глазами – быстро отпечаталась в моей памяти, и я была уверена, что не смогу этого забыть.

Нет, вряд ли у отца есть шанс излечиться от этого яда.

– Новый доктор, – устало проговорил отец. – Предыдущие установили, что мне осталось не так долго. Не думаю, что вы сможете что-то изменить, болезнь необратима.

Он сказал это с таким смирением, что у меня начало жечь глаза.

– Вы же девушка? – внезапно спросил отец, оглядывая мою фигуру. – Да, вас точно послала моя дочь. Она борется за то, чтобы женщины могли получать различную работу. Может, есть в этом смысл. Мяо Шань могла бы стать министром, как хотела. Но она ещё слишком молода и мыслит крайностями, как и любой юнец. Ей бы стоило ещё несколько лет поучиться, познать жизнь.

Он говорил с нежностью. Я едва верила своим ушам – казалось, я попала в какой-то другой мир, ведь раньше отец только кричал на меня, когда я заводила подобные разговоры.

– Наше общество закостенело, – продолжал он отстраненно. – Зря я поздно это понял. Теперь иностранцы строят у нас города, а мы не можем им сопротивляться. Общество со строгой иерархией делает нас негибкими. Мы не можем приспособиться к меняющемуся миру. Прогресс движется куда быстрее, чем пятьдесят лет назад. Дальше он будет нестись еще стремительнее. Что будет с нашей страной? Рано или поздно нас просто поглотят те страны, которые идут в ногу со временем!

Мне стало жутко от того, как стал говорить отец. Возможно, перед смертью он будто прозрел. Но теперь он не мог ничего изменить, и сам это прекрасно понимал.

Я не хотела, чтобы он уходил с сожалениями, а потому резко сдернула маску с лица.

Я думала, он удивится. Вместо этого он только устало прикрыл глаза, будто корил себя за собственную глупость.

– Мог бы и сразу догадаться, – проговорил он. – Мяо Шань…

– Чжао Гуй признался, что отравил тебя и Хо Фэна, – сказала я. – Сначала я не поверила ему, но не переставала тревожиться, поэтому приехала к Лю Сану, и когда он подтвердил, что ты болен, я попросила его привезти меня сюда. Я только хотела… я не простила бы себе, если бы не увидела тебя в последний раз.

– Мне так жаль, Мяо Шань, – слабым голосом сказал отец. – Больше всего сожалею о том указе. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы не стал его издавать.

– Я знаю, почему ты это сделал, – ответила я, и это была правда – умом я все понимала, но сердцем принять все равно не могла. – Хотел защитить право нашего клана на трон. Но ты расставил приоритеты, и я не могу тебя за это простить.

Он кивнул и отвел от меня взгляд.

– Я и не жду твоего прощения. А наказание… думаю, я его получил.

– Я хочу, чтобы ты знал, я сделаю все возможное, чтобы у нашей страны было достойное будущее.

– Возможно, нашей страны скоро не будет существовать, – покачал головой отец.

– Почему?

– Иностранцы арендуют у нас множество земель, их влияние на нас все сильнее и сильнее. Недавно они угрожали войной, и мне пришлось продать некоторые острова на востоке. Надолго ли это их удовлетворит? Боюсь, они не успокоятся, пока не раздерут наши земли по кусочкам.

– Передай трон моему мужу, – сказала я. – Мы не позволим иностранцам захватить нашу страну.

– Мяо Шань, – устало проговорил он, – ты все-таки вышла замуж за того ужасного человека из клана Сюань У?

Не ясно, кого он имел в виду, но, наверное, любой человек из другого клана был для него ужасным.

– Еще нет. – Глубоко вдохнув, я собралась с мыслями и добавила: – Я собираюсь выйти замуж за военного губернатора Хэбина.

Фиктивный брак тоже возможен.

Слова Сюэляня не преставали крутиться у меня в голове, я обдумывала их весь этот месяц и все больше склонялась к тому, что так будет правильно. А слова отца об иностранцах и вовсе уверили меня в правильности подобного решения.

– Эй, Мяо Шань! – возмутился Лю Сан, подбежав ко мне. Даже не заметила, но, похоже, они с Шань Цаем давно стояли за перегородкой и подслушивали. – Ты вздумала выйти замуж за Хэй Цзиня?!

Выглядел он взволнованным, даже напуганным, будто я сказала, что собираюсь подорвать дворец.

Я не изменилась в лице, сохранив уверенное выражение.

– Хэй Цзинь станет новым императором и не позволит иностранцам растерзать нашу страну, – спокойно объяснила я. – Возможно, Синлинь нужен человек как раз с таким холодным характером.

– Твоя шайка революционеров упразднит императорскую власть! – Лю Сан указал на меня пальцем.

Рядом стоящий Шань Цай скосил на него взгляд, но промолчал, чтобы не выдавать себя. Лю Сан смутился и опустил руку, понимая, что в кармане