Над облаками - Владимир Викторович Мороз

К вечеру редкие жители города, оказавшиеся на улице, с удивлением наблюдали вооруженный строй, во главе которого шагали моряки в бескозырках.

А еще через три дня на всем Западном фронте советские войска перешли в наступление, отгоняя фашистов от Москвы…

Накануне, 29 ноября, в Берлине состоялась беседа Адольфа Гитлера и рейхсминистра вооружения и боеприпасов Фрица Тодта – обергруппенфюрера СА[2], а по призванию – инженера, создавшего военно-промышленную мощь Германии. При его непосредственном участии страну окутала плотная сеть скоростных автобанов и железных дорог, как на дрожжах росли военные заводы, внедрялись новые технологии, разрабатывалось современное оружие. В свое время Тодт в пух и в прах разнес дорожную промышленность СССР, после того как в советских газетах попытались критиковать его достижения. Это был человек, обладающий подлинным стратегическим мышлением, к мнению которого прислушивался фюрер. Тодт не побоялся сказать Гитлеру, что тому следует немедленно приступить к мирным переговорам с СССР, так как «в военном и экономическом отношении Германия войну уже проиграла». Гитлер, стоя на пороге советской столицы, лишь саркастически хмыкнул. Через два месяца после этого неприятного разговора рейхсминистр «случайно» погиб в авиакатастрофе.

Глава 15

После выхода из окружения пройти проверку для Ивана оказалось делом несложным. Сам Гальченко составил ему хорошую характеристику, которая вполне устроила сотрудников особого отдела. И вскоре солдат, получив предписание и сухой паек, ехал эшелоном в Саратов, куда направляли всех вышедших из окружения десантников 1-го корпуса.

– Эх, хороший ты боец, Ваня, надежный, – на прощание Гальченко пожал ему руку, – такие на флоте всегда в цене. Полинку-то взяли в наш штат, а тебя отстоять не удалось.

Моряки Гальченко вместе с командиром направлялись в Ульяновск, во флотский экипаж. Впереди их ждало распределение по разным флотам.

Поезд шел медленно, и Иван, лежа на верхней полке и укрывшись от холода шинелью, почти всё время смотрел в окно, на такие мирные, пусть и пустынные, зимние пейзажи, от которых успел отвыкнуть. И сейчас эти мелькающие березки, поля вызывали чувство грусти, словно что-то давно забытое пыталось, но никак не могло вернуться обратно в сердце.

Километрах в шестидесяти от Саратова, на другом берегу Волги, располагался городок Марксштадт, который когда-то был центром самой крупной немецкой колонии в Заволжье. Здесь еще со времен Екатерины Великой приглашенные поселенцы занимались земледелием, работая на обширных плодоносных землях. Первое время очень докучали кочевники, из-за чего пришлось строить защитный вал. Благо, прислушавшись к землякам, императрица помогала выкупать захваченных в плен людей. Со временем колония превратилась в весьма значимый центр торговли, земледелия, скотоводства. Работали мельницы, фабрики, мастерские, в различных училищах обучались детишки, активно развивалось судоходство, доставляя зерно и табак не только по разным городам страны, включая Петербург, но и дальше.

В 1918 году город сменил прежнее имя Екатериненштадт на новое и вошел в состав РСФСР в качестве автономной республики немцев Поволжья. Как и во всей стране, вскоре здесь организовались колхозы, худо-бедно продолжавшие заниматься прежними делами.

С началом войны по какой-то причине советская власть решила, что гены осевших на этих землях людей могут взять свое, даже несмотря на то, что тысячи представителей обрусевшей немецкой нации доблестно сражались с врагом, вторгшимся на их Родину. Тем не менее 28 августа 1941 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ о депортации немцев, проживающих в районах Поволжья. В сентябре большую часть жителей города погрузили в товарные вагоны и отправили в Сибирь и Северный Казахстан, в вечную ссылку. За побег из нового места обитания грозил двадцатилетний лагерный срок. Испуганной власти всюду мерещились заговоры и предательства, и она охотно делила целые народности на «своих» и «чужих», не обращая внимания ни на пол, ни на возраст, ни на личную преданность…

1 октября 1941 года, на основании приказа № 0083 Народного комиссариата обороны (НКО), в Марксштадте начинает заново формироваться 1-й воздушно-десантный корпус с указанием быть готовым к выполнению боевых задач не позже 10 января следующего года.

204-я воздушно-десантная бригада, входящая в состав, создавалась на базе небольшой группы, которая участвовала в эвакуации семей начсостава, а также вывозила знамена и документацию. Вскоре к находившимся здесь офицерам и молодым призывникам присоединились 73 человека, которых вывел из окружения начальник связи бригады майор Брушко Иван Кузьмич, сражавшийся с ними в одном строю возле родного Чернигова. Чуть позже приехал комиссар бригады Никитин Дмитрий Пантелеевич, который после выхода из Киевского котла немного задержался в Чугуеве, подбирая для бригады политруков из резерва Юго-Западного фронта.

Большую часть новобранцев составили жители Самарской, Пензенской, Саратовской областей и Башкирии.

В опустевших домах нашли крышу над головой перебравшиеся в Марксштадт семьи командного состава, прибывшие в конце лета из Борисполя. В один момент оставшись без ничего, чудом пережив бомбежку эшелона, они прекрасно понимали, что несет с собой война. То тут, то там периодически раздавался женский плач. Это хозяйка узнавала о смерти мужа. Теперь ей в одиночестве приходилось бороться за детей, молясь, чтобы полученное известие оказалось ошибкой и вскоре ее суженый, пусть даже уставший, раненый, но такой родной, появится на пороге.

Новым командиром бригады был назначен бывший начальник оперативного отдела майор Гринев Георгий Захарович, который в ноябре с небольшой группой офицеров пробился из немецкого тыла. Невысокий, худощавый, в меру энергичный, он тут же принялся за дело, стремясь поскорее сделать из разномастных призывников некое подобие боевого элитного подразделения.

Прибывший Иван был распределен в третий батальон, командовал которым капитан Пустовгар Федор Ермолаевич, известный в бригаде своим фанатичным отношением к десантному делу и стоявший почти у самых истоков образования воздушно-десантных войск.

Пока «молодые» призывники разных возрастов проходили обучение, бывалых солдат первого формирования, прошедших боевое крещение, частенько использовали в хозяйственных делах. Они помогали местному колхозу собирать с замерзших полей оставшийся урожай, за которые тот расплачивался продуктами для солдатской столовой. Приходилось заготавливать дрова, чтобы обогревать моментально остывающие от пронизывающего постоянного ветра казармы и дома. Каждый день чистили дороги, которые тут же заметало обратно.

– Вы и так пороха нюхнули. Знаете, что делать, – оправдывался перед строем Никитин, обращаясь к «старикам», – а новички и оружие-то не все подержать успели, я уж молчу про прыжки с парашютом. Поэтому не обижайтесь, но на ваши мощные плечи возложена ответственность за поддержание жизни бригады. Сами видите, в каких условиях находимся, хозвзвод не в состоянии со всем справиться.

Несмотря на жуткий холод, занятия не прекращались ни на день, и вскоре, ранним утром, когда ветер еще не поднялся, были организованы первые прыжки.