Над облаками - Владимир Викторович Мороз

Красноармеец Самотолков Илья Григорьевич, пройдя ад Киевского котла и заснеженные болота Новгородчины, в июле 1942 года был пленен в степях между Доном и Сталинградом. В самом конце войны был освобожден частями Красной армии. После проверок молодым стариком с выжженными болью глазами вернулся домой в Курскую область, помогать родителям восстанавливать жизнь, разрушенную гитлеровским вторжением.

37-я гвардейская стрелковая дивизия, в составе которой в качестве полка находилась переформированная 204-я воздушно-десантная бригада, воевала на Дону, отходя вместе с частями Юго-Западного фронта на восток. Чуть позже ее бойцы дрались на территории Сталинградского тракторного завода, не давая фашистам выйти к Волге. За неделю боев потери дивизии составили более 90 %. Затем были Курская битва, освобождение Белоруссии.

Символично, но Вальтер фон Зейдлиц, создавший «Рамушевский коридор» под Демянском, также оказался под Сталинградом, где попал в плен, перешел на сторону СССР, стал председателем созданного антифашистского «Союза немецких офицеров» и был объявлен Гитлером своим личным врагом. В Германию Вальтер вернулся только в 1955 году, успев почти пять лет отсидеть в советской тюрьме, расплачиваясь за совершенные военные преступления.

Зимой 1943 года, вырвавшись вперед, часть 37-й стрелковой дивизии попала в окружение в тех самых местах белорусского Полесья, где летом 1941 года получил боевое крещение батальон Солопа Петра Тихоновича. Не сумев вырваться из кольца, бойцы дивизии слились с действующими в округе партизанами бригады Павловского, воюя в лесах до самого начала операции «Багратион». Ведь именно здесь, недалеко от местечка Паричи, среди торфяных болот, и состоялся прорыв немецкой обороны, которая, словно карточный домик, стала рушиться, открывая Красной армии дорогу на запад, к Германии. К слову, начальником штаба одного из корпусов был Брушко Иван Кузьмич, выходец из 204-й десантной бригады.

Прошли годы. Мелиорация полесских болот сделала свое дело, изменив местность до неузнаваемости. Там, где много тысяч лет были топкие трясины и по осени созревала красная сочная клюква, стеной встали сосновые леса. Густым черничником покрылись бывшие траншеи, затянуло травой воронки, надежно спрятав в зелени последние следы военных стоянок. Вдоль шоссейных дорог, на площадях деревень и городов, скорбно опустив бетонные лики, стоят многочисленные памятники – безмолвные свидетели сломанных судеб и искалеченных жизней, молчаливое напоминание нашей истории.

А в новгородских лесах под Демянском, как и раньше, царит тишина. После войны с карт исчезли названия сотен деревень. Часть так и не смогла отстроиться, сожженная во время боев или карательных операций, другие были брошены жителями, перебравшимися в города поближе к цивилизации. На разбитых дорогах не часто встретится какая-нибудь машина, ползущая по делам, да иногда мелькнет у заросшей обочины окно старой деревенской избы.

Лишь ближе к осени в этих местах случается наплыв грибников, приезжающих насладиться пением птиц, лесными запахами, отдохнуть от городского шума. И даже сейчас, наклонившись в поисках даров природы, можно случайно сорвать мох со ржавой солдатской каски или наступить на черную человеческую кость, которыми до сих пор полны величавые, крепкие леса и топкие черные болота.

Не дождавшись помощи от человека, природа сама взяла на себя роль могильщика, плотным саваном укрыв Ивана с товарищами, стараясь не тревожить последний сон павших бойцов.

И только скромный обелиск в заброшенном Игожево, покрашенный в цвет ясного неба, с прикрепленным ржавым автоматным стволом, напомнит случайному путнику о страшных событиях, что произошли здесь с советским десантом, положившим голову ради авантюрной затеи высоких командиров, считающих человеческую жизнь разменной монетой своих жестоких забав.

Санкт-Петербург, 2020 г.

Примечания

1

Имя, звание, где находится ваша часть? (нем.)

2

Штурмовые отряды Национал-социалистической немецкой рабочей партии.

3

Орфография сохранена.