Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

…В назначенный день на берегу Волхова собралась целая толпа. Люди хлопали руками и притопывали ногами, то ли от холода, то ли от волнения. Тяжелый танк «КВ» пускал клубы сизого дыма, тут же разогревались два трактора «Ворошиловец». Руководил операцией капитан Павел Косарев.

Оператор «Ленинградской кинохроники» с камерой в руках выбирал лучший ракурс для съемки. Военный корреспондент газеты «Красная звезда» в чине полковника брал интервью у взволнованного Юдина.

По команде капитана Косарева саперы продели в «уши» колокола стальной трос, затянув его петлей и закрепив монтировкой. Танк взревел и легко, словно репу из грядки, выдернул из земли могучий «Праздничный». Толпа разразилась радостными криками, застрекотала кинокамера, защелкали фотоаппараты.

Танк лихо миновал арку кремлевской стены, но здесь колокол неожиданно застрял, упершись в арку своей широкой «юбкой». Механик-водитель сдал назад, а потом мощным рывком попытался преодолеть преграду. Толстый стальной трос выдержал, но зато оторвались «уши» колокола. Толпа ахнула. Из люка «тридцатьчетверки» показался обескураженный механик-водитель. Наградив его нехорошими словами, капитан Косарев дал команду своим саперам, и те, облепив, словно муравьи, огромный колокол, откатили его к подножию звонницы. «Всесвятный» доставили на место без приключений. Затопленные в реке колокола извлекли из воды с помощью водолазов.

Когда все закончилось, улыбающийся Юдин снял с руки часы и подарил их капитану Косареву. Тот, не желая оставаться в долгу, вручил ему свои. Оба крепко, по-мужски, обнялись.

4.

После того как саперы разминировали кремль, Тамара с матерью поселились в Никитском корпусе. Комната была без удобств, но зато появилось свое жилище, по которому они так истосковались в эвакуации. Мать взяла на себя все хозяйственные заботы, и Тамара занялась множеством обрушившихся на ее плечи разнообразных дел. В ней вдруг проснулась кипучая энергия, какую она не знала за собой раньше. Все помнила, всюду успевала, все схватывала на лету, а главное, научилась управлять людьми.

Первой ее заботой стало обследование памятников древней архитектуры, состояние которых было ужасающим. Испанцы, немцы и латышские эсэсовцы, поочередно стоявшие в Юрьевом монастыре, все это время гвоздили находившиеся по ту сторону фронта древние храмы из орудий и минометов. На месте Нередицы лежала груда развалин, а ее знаменитые фрески лежали у стен в кучах мусора. В таком же жутком состоянии находились древние церкви Успения на Волотовом Поле и Спаса на Ковалеве.

Храмы и монастыри, находившиеся в черте города, к счастью, пострадали меньше. Наши артиллеристы имели приказ щадить их во время обстрелов, и только перед решающим штурмом обрушили на город залпы из всех орудий. Но особенно горько было видеть изувеченный памятник «Тысячелетие России». Тамаре казалось, что разбросанные и расчлененные бронзовые фигуры великих людей взирают на нее с немым укором, а снесенный наполовину «шар-держава» словно символизировал захваченные врагом русские земли…

5.

Заседание городского совета, посвященное работе музея, Тамара запомнит надолго. Она шла на него в надежде заручиться помощью, а вместо этого получила жестокую выволочку. Только что вернувшийся в город секретарь горкома партии Павлов устроил ей настоящий разнос за плохое содержание музейных объектов. По его предложению городской совет обязал директора музея в двадцатидневный срок привести памятники в порядок.

– А чтобы поднять боевой дух наших бойцов, мы поручаем вам организовать выставку «Борьба за Новгород в Великой Отечественной войне». К первому мая выставка должна быть открыта! – командирским тоном заключил Павлов.

– И надо срочно восстанавливать памятник «Тысячелетие России», – вмешался командир расквартированной в городе воинской части. – Мои бойцы негодуют, когда видят наших великих полководцев, валяющихся на земле словно пьяницы.

– Действительно, безобразие, – согласился Павлов. – Чем вы это объясните, товарищ Константинова?

– Товарищи, да вы в своем уме? – не выдержала Тамара. – У меня нет ни людей, ни денег, ни материалов. А тут работы на годы!

– Товарищ Константинова! – грозно привстал с места Павлов. – Не забывайте, идет война, а на войне действуют законы военного времени!

Когда заседание закончилось, к Тамаре подошел Юдин.

– Ты не обижайся на Павлова, – сказал он. – Мужик он толковый, только характер у него испортился. Мы с ним два года вместе партизанили и такого насмотрелись, что лучше тебе не знать.

– Но у меня действительно нет людей!

– У меня тоже нет, – вздохнул Юдин. – Ты попроси капитана Косарева. Должен помочь. Отличный парень оказался. – И добавил с хитрой усмешкой: – К тому же, как я замечаю, он к тебе неровно дышит.

Выслушав горестные причитания Тамары, капитан Косарев выделил ей в помощь целую роту. Саперы очистили Софийский собор и Грановитую палату от снега и мусора, заделали пробоины, вставили окна, отремонтировали двери.

С выставкой дело тоже сдвинулось. Генерал-полковник Штыков прислал в Новгород целую бригаду помощников из политотдела Волховского фронта. Военные не только отремонтировали Иерусалимский собор, в котором предполагалось разместить выставку, но и привезли с собой множество экспонатов: трофейную технику, фотографии героев, изданные в Германии книги о Новгороде.

Тамара летала от одного объекта к другому, не чуя под собой ног. По вечерам устраивала для военных исторические беседы, и по тому, как они ее слушали, с радостью осознавала, что не утратила свой дар увлекательного рассказа.

И вдруг все рухнуло.

В самый разгар работ пришел приказ о ликвидации Волховского фронта и переброске дислоцированных в Новгороде воинских частей на Карельский фронт.

Перед отправкой к Тамаре зашел попрощаться капитан Косарев.

– Пришло время расставаться, дорогая подруга! – вздохнул он. – Отправляюсь бить чухонцев. Рад был нашей короткой дружбе. Разреши на прощание поцеловать тебя по-братски.

И, не дожидаясь разрешения, наградил Тамару таким крепким поцелуем, что у нее закружилась голова.

Заметив ее смущение, смутился сам.

– Извини, не удержался. Третий год воюю, уже забыл вкус женских губ.

Козырнул и, круто повернувшись, вышел.

Глава 2

Крик о помощи

1.

Уход военных стал для Тамары тяжелым ударом. Было ясно, что с обрушившейся на музей лавиной проблем ей самой не справиться. Из-за отсутствия жилья въезд в город был разрешен только по особым вызовам, поэтому возвращение из эвакуации сотрудников музея задерживалось. Юдин помогал, чем мог, но у него хватало своих забот. В городе по-прежнему не было ни воды, ни электричества, ни дров.

Временами накатывало глухое отчаяние, но, взяв себя в руки, Тамара снова искала выход из казавшейся безнадежной ситуации. До войны ей приходилось общаться с влиятельными людьми, приезжавшими посмотреть Новгород. Перебирая их в памяти, она вдруг вспомнила секретаря Ленинградского обкома партии Щербакова. Этот высокий грузный мужчина запомнился ей живым интересом к русской истории и неожиданными вопросами, порой ставившими ее в тупик.

Из газет Тамара знала, что Щербаков теперь занимает сразу несколько