Слезы в раю - Гамид Амиров

в другой отряд. Против никто не был, они ведь были простыми ополченцами, и в порядке вещей было то, что родные воевали бок о бок друг с другом.

Но пока шло веселье, Азат был гвоздём программы, жизнерадостный и весёлый, сейчас он оказался в своей стихии. Тосты и анекдоты просто сыпались из него. Это было настолько удивительно, как люди, находясь на войне, нашли в себе силы веселиться. Они жили и были счастливы от того, что всё ещё дышат своим родным воздухом.

Спустя пару часов, когда уже стемнело, появились командиры. Солдаты все встали. Старший командир, улыбаясь, спросил своих подопечных:

– Ну что, бойцы? Навеселились? На рассвете выезжаем?

– Да! – дружно ответили ребята.

– Отлично! – кивнул командир.

В этот момент Азат вышел в центр и громко запел:

– Ashkharh sarsec hayu ahe,

Getin enkav turqi gahe[37].

Ребята, уже повеселевшие от водки, стали его поддерживать. Кто-то начал хлопать в такт, за ним ещё кто-то и ещё. Один из парней оказался молодым победителем музыкального конкурса, студент консерватории по имени Артур. Он перехватил инициативу и затянул дальше:

– Qez patmem Talehatin mahe,

Gini lits, enker jan, gini lits,

Khmoghats anush. Khmoghats anush[38]!

Азат обнял одной рукой солдата, стоявшего рядом, тот своего соседа, и так дальше получилась цепь. Молодые добровольцы, обнявшись, стали в такт музыке переставлять ноги и танцевать национальный армянский танец. Один из ребят, взяв ящик, стал в такт барабанить. Артур продолжал петь с ещё большим воодушевлением:

– Dashnaktsutyun joghov arets,

Shun Taleatin mah voroshets,

Tehleryani bakhte batsvets.

Gini lits, enker jan, gini lits,

Khmoghats anush. Khmoghats anush[39]!

В цепочке уже оказались и командир, и капитан Левон Акопян. Они закрывали глаза, танцуя с удовольствием кочари.

Марат тоже был в этой цепи танцующих. Патриотическая, народная песня рассказывала о том, как армянин Согомон Тейлерян героически убил одного из главных виновников геноцида Талаат-пашу. Это был самый прекрасный армянский танец за всю жизнь Марата. Он гордо улыбался, восхищаясь своим народом, умеющим в любой ситуации находить радостные минуты. Взгляд его каждый раз падал на Азата, из которого любовь к жизни настолько сильно била ключом, что он просто разбрасывал её вокруг себя. Его друг, живший нелёгкую жизнь, круглый сирота, не успевший даже вкусить материнской ласки, радовался каждому дню, прожитому на земле. Азат каждый раз подпевал Артуру, выкрикивая с жаром:

– Gini lits, enker jan, gini lits,

Khmoghats anush. Khmoghats anush[40]!

Соединившись в танце в цепь, они были готовы сразиться с миллионом врагов лишь во имя своей родной земли.

3.13

Была уже глубокая ночь, когда Марат, выйдя из окопы, пошёл на своё любимое место под чинарой. Часовые не спали, наблюдая вокруг. У них в отряде было всего два тепловизора, в которые и велось сейчас наблюдение. Не спали и ещё несколько ребят, охраняя своих друзей. Азат спал крепким сном, Самвел тоже… Одному Марату не спалось. Гости все ночевали в штабе и с рассветом должны были уехать.

Марат ещё вечером взял у Левона телефон, но так никуда и не позвонил. Теперь же он решил наконец позвонить и спокойно поговорить. Марат набрал номер Сони. Спустя два гудка она ответила:

– Алло!

– Привет, Сонечка!

– Привет! Всё хорошо? – шёпотом произнесла девушка.

– Да! – ответил Марат. – Просто только смог позвонить…

– Подожди… – Марат понял, что она не хочет будить бабушку и выходит на улицу. Наконец Соня вышла и уже нормальным голосом спросила: – Как ты, любимый?

– Всё нормально… Вышел из окопа, сижу под чинарой…

– У вас тихо? Не бомбят?

– Нет! – весело ответил Марат. – Мы выпили водки абрикосовой, потанцевали, повеселились, теперь все храпят…

– Ты издеваешься? – засмеялась девушка. – Так говоришь, будто на курорте!

– Нет, я честно… – убеждал Марат невесту. – Тут отряд в Мартуни проездом ехал, и Азат сагитировал всех и напоил… Клянусь!

– Обалдеть! – изумилась Соня. – У нас тут за день цистерны слёз через город проливаются… а они там танцуют! Может, ещё стриптизёрш позвали?

– Ну… хотели, конечно! – продолжал шутить Марат. – Танец живота через турков заказывали, потом через арабов… Но что-то никто не приехал… наверное, заняты!

– Ещё шутишь! – смеялась Соня. – Эх… вас, армян, не исправить… У вас горе на одной тарелке с радостью вечно лежит… Ты слышал, что творится?

– Откуда? У нас ни телевизора, ни радио… А что там нового в мире?

– Кошмар! Россия никак не вступится, Армения тоже действий не предпринимает решительных, хотя говорят, что люди сверху сказали, что всё под контролем…

– Это кому же люди сверху такое могли сказать? – ухмыльнулся Марат.

– Да тут… соседка бабушки одна… у неё сын какой-то серьёзный чиновник в Армении.

– Не слушай ты её! – настоятельно рекомендовал Марат. – Знаю я, о ком ты говоришь… Её сын в Ереване обычный следователь в полиции… Там давно в правительстве никого карабахских нет! Пашинян не допускает…

– Ой, клянусь, я тут такого уже наслушалась… – вздохнула девушка. – Кроме старого Масиса, адекватного никто ничего не скажет! А он зато… Я в шоке, что за дядька умный! Всё, что он говорит, так на следующий день и сбывается… Как ясновидящий, всё предугадывает!

– И что он говорит в общем? Когда это кончится всё?

– Он сказал… – печально начала Соня, – не знаю, конечно, то ли он не договаривает мне, то ли он ошибается… но он сказал… что скорее всего, война эта продана…

– Что? – воскликнул Марат. – Что за бред? Как может война быть продана?

– Ну вот и я о том же ему… А он молчит, опускает глаза и говорит мне, что я ещё слишком молода, и что-то типа, что всё похоже на запланированный сценарий…

– Чушь какая-то… – нервно произнёс Марат. – Кто такое мог бы сделать? Тут люди гибнут… Бред…

– Он знаешь что мне рассказал? – продолжала Соня. – Когда ту войну выиграли, он говорит, что ещё тогда Евгений Примаков предложил армянам отдать завоёванные ими районы азербайджанцев в обмен на признание азербайджанцами независимого Карабаха. И то, что армяне отказались, а Примаков ещё тогда предупредил, что пройдут годы и вы пожалеете об этом… типа что со всех сторон надо было идти на эту сделку, а теперь, так как Арцах не признан никем, никто и заступится не может. Вот так!

– Э-эх… – вздохнул Марат. – Не думай, моя принцесса, об этом… лучше реши, как детей