Будни фронтового автобуса - Иван Вадимович Карпенков

Перескакивая невысокие лесные кочки и на ходу размышляя о несправедливости по отношению к себе, Андрей больше всего теперь боялся, что они сейчас придут на место, а там никого не окажется. Это на фоне и без того не особо теплого принятия его коллективом будет полным провалом всей его боевой карьеры.

Завидя издалека обрывки медицинских упаковок, которые по-прежнему валялись на том же месте, Андрей, словно оправдываясь, поспешил доложить:

– Вот тут они перевязывались…

Но то ли из-за сбитого бегом дыхания, а может быть, от нервов, голос его задрожал и стал похожим на блеяние.

К счастью, через стволы деревьев он увидел стоящего старика. Вокруг него на земле лежали остальные. Кусты закрывали их от взгляда Уремы. Но он точно почувствовал, что все пленные тут.

Андрей даже не успел понять, как двое из сопровождавших его бойцов, будто по команде, мгновенно встали по сторонам от лежащих на земле украинцев, моментально взяв их на прицел так, что те даже не успели опомниться. Еще двое молча отправились на зачистку прилегающей местности.

Ответственный, точно выделив из числа пленных старшего, подошел к старику и о чем-то начал с ним беседовать. Оставшийся одиноко стоять на месте, Урема силился понять, как же так четко и слаженно у них это получилось? Ведь он точно видел, что ни о чем заранее они не договаривались и ничего по дороге сюда не обсуждали.

Места себе в этой отлаженной и работающей как часы команде он не находил. А потому, улучив момент, приблизился к ответственному и спросил:

– А мне-то теперь что делать?

Тот, сделав небольшую паузу, словно что-то сначала забыл, а потом резко вспомнил, коротко и жестко отправил его к месту сбора.

Далее события на месте развивались уже без его участия. Проходя мимо, Урема краем глаза видел, что одни его товарищи разряжают и проверяют оружие, тогда как другие поднимают и строят пленных в колонну.

Одиноко шагая по лесополосе к точке сбора, он думал, учтут ли его участие в пленении этих людей? Не припишут ли ответственный и его люди все заслуги себе? А что? Шутка сказать – пленить восемнадцать до зубов вооруженных бойцов неприятеля! Да за это и наградить могут! И ведь всю основную работу сделал именно он. А они пришли уже, можно сказать, на готовенькое.

После возвращения Андрея в расположение подразделения все только и говорили о том, как он взял в плен кучу укропов. Настроение в коллективе было отличное. Все по очереди то и дело подходили к нему и шутками и приколами выспрашивали подробности.

– Какими приемами ты их разоружал? Самбо? Карате?

– Ты их всех своим тактическим ремнем связал?

– Наверное, когда они увидали тебя, такого грозного спецназовца в крутой форме, то сразу же сдались – поняли, что сопротивление бесполезно.

Все это, конечно, для Уремы было несколько обидно и неприятно. Но он, пытаясь отшучиваться в ответ, на них почему-то не злился. В военном мужском коллективе это нормально. Ведь недаром говорят, что интеллектуальный уровень толпы всегда снижается до уровня самого примитивного ее члена. Да и вообще, блистающих интеллектом представителей сильного пола тут особо не наблюдалось. Так что ничего удивительного или непредсказуемого сейчас не происходило.

Но, с другой стороны, повышенный интерес к этой теме говорил о том, что она повсеместно обсуждается. Это давало Уреме надежду на то, что все-таки его заслуги перед Родиной не останутся незамеченными.

Почему-то в этот момент он очень захотел, чтобы начальство представило его к государственной награде. «А что? Разве я не достоин?» – думал он, пытаясь сопоставить свои сегодняшние достижения с теми делами, за которые ранее были награждены его боевые товарищи. Он прекрасно видел, как менялось отношение к тем, кого наградили медалями или орденами. И тут было уже совсем не важно, чем именно их награждали. Сам факт наличия награды рождал уважение. И, представляя кого-либо в новом коллективе, среди первых достоинств всегда звучал факт награждения государственной наградой.

Урема даже на какой-то момент представил себе, как перед строем сослуживцев, с некоторыми из них у него сложились, мягко сказать, натянутые отношения, ему вручают медаль или даже орден. Как потом все его поздравляют, жмут руку и хлопают по плечу. А те, у кого еще нет наград, рассматривают его медаль и глядят на него с легким восхищением и нескрываемой завистью.

А еще он снова представил, как станет гордиться им его старший брат. И как он, опять же, всем родственникам за столом начнет рассказывать о подвиге Андрея. А тот, скромно сидя в углу, смущаясь и краснея, будет отвечать на его преувеличения: «Да ладно! Ничего уж такого особенного я не сделал». Награда в красивой коробочке пойдет по рукам. Старшее поколение, рассматривая ее, поцокает языком, а дети, осуждаемые взрослыми, будут пытаться вытащить ее из упаковки и примерить на себя. Брат в это время с гордостью станет демонстрировать в удостоверении подпись президента и обязательно скажет: «Не скромничай, Андрюха! Заслужил!»

Все эти мысли настолько переполняли Урему, что он не выдержал и поделился ими с одним своим сослуживцем, с которым у него были хорошие отношения.

– Может, меня и наградят? – неопределенно произнес он.

Но товарищ только рассмеялся:

– Ага! Наградят! Догонят и еще раз наградят!

Не до конца понимая и не принимая его саркастического настроения, Урема даже немного обиделся. Натянуто улыбнувшись и сделав вид, что пошутил, решил больше ни с кем эту тему не обсуждать.

К вечеру позвонил брат. Похоже, он был уже полностью в курсе произошедшего. Не задавая лишних вопросов, он как-то снова по-отечески сказал:

– Не переживай, братан! Все уладим.

За что он должен был переживать и что нужно будет улаживать, Урема искренне не понимал.

Ответственный с бойцами, занимавшимися пленными, вернулся в расположение только к ночи. Ничего не говоря, даже не поев, он прямиком отправился к себе. Вид у него был уставший и суровый. А потому ни у кого не возникло желания о чем-либо его расспрашивать или что-либо выяснять. Уставшие бойцы тоже были не особенно многословны. Ни на рассказы, ни на шутки в сторону Уремы сил у них уже не было. Наскоро перекусив, они тут же рухнули спать. Так что никакой ясности и определенности их появление так и не внесло.

Урема, конечно, очень надеялся по их приезде понять хотя бы общий настрой командования, связанный с этой ситуацией. Но спать он так и лег в полном неведении и непонимании происходящего.

Несмотря на усталость напряженного дня, сон